Зависть

О чем книга (вроде бы): некто Андрей Бабичев, один из столпов советской пищевой промышленности, подбирает однажды вечером выкинутого во тьму внешнюю из питейного заведения молодого человека, Николая Кавалерова, и предлагает ему на неопределенный срок уютный диван в своей квартире а так же кое-какую работу.
Николай же Кавалеров, вместо того, чтобы радоваться, смотрит на своего внезапного благодетеля глазами, полными уничижающей зависти: он-де колбасник, и никакой-то в нем душевной красоты, и никакой-то поэзии, а одно лишь позерство да желание радовать брюхо - свое и чужое, а самого-то Николая он держит при себе в качестве шута, чтобы давить на него своим превосходством, а потом - вышвырнуть с дивана, когда вернется его постоянный пользователь, юноша Владимир Макаров - подающий надежды, да еще и футболист. Кроме этих двоих в истории имееются: брат Андрея Бабичева - Николай Бабичев, увлеченный собиратель неуместных в новом прекрасном мире чувств и гениальный изобретатель небылиц; его дочь Валя, она же - невеста Владимира Макарова, она же - невозможная любовь Николая Кавалерова, она же - исключительно по версии все того же Николая Кавалерова - влажная мечта своего дядюшки.
А еще есть таинственная и страшная Офелия, про которую конкретной мне было интереснее всего.

Я читала эту историю - и не понимала, на чьей стороне я могла бы быть. Потому что хоть так, хоть эдак выходило, что ни на чьей. И с жалкими мечтательными завистниками было мучительно находиться рядом, и пиявило мерзкое ощущеньице, что ядовитый пафос Николая Кавалерова может пристать, прилипнуть, впитаться, остаться с тобой, даже когда книга закончится. Завладеет тобой, как какой-нибудь инопланетный паразит. Но и с ясноликими торжествующими прагматиками мне тоже как-то не очень по пути. И даже юная красота и здоровье в этом тексте поданы как какое-то нежное мясо, завернутое в желание присвоить...

При этом я читала - и чувствовала зависть. Писательскую зависть. И желание однажды научиться так же управляться со словечками, как это делает Олеша. Так же находить совершенно неожиданные, яркие, весомые, зримые образы.
Особенно восхитили меня те фрагменты текста, где через дырку в заборе дневной, властной, пышущей здоровьем рациональности проскальзывает что-то оттудошнее, тревожное, дыбящее волоски на руках. Те, где появляется Офелия.

---
"Был черен вечер, белы и шаровидны фонари, необычайно алели полотнища, провалы под деревянными сходнями были смертельно черны. Раскачивались, звеня проволоками, фонари. Тень как бы взмахивала бровями. Вокруг фонарей летала и гибла мошкара. Издалека, заставляя мигать попутные окна, неслись сорванные фонарями контуры окрестных домов и кидались на постройку, - и тогда (до тех пор, пока не успокаивался раскачанный ветром фонарь) бурно оживали леса, все приходило в движение - и, как многоярусный парусник, плыла в толпу постройка".
---

Мне встречались мнения, что это произведение - сатира.
Возможно. Как минимум, не исключено.
Но у меня оно почему-то прочиталось как роман ужасов о неудавшемся экзорцизме завистливого беса. И финал у романа настолько страшный, что кое-каким хоррорам остается только завидовать.

Книга, которая будет жить века. Один век она будет дышать, ее не забудут. И я пророчу ей, как и автор, что она не задохнется спустя и двести, и триста лет.

Есть книги-сокровища. Радуешься, что нашел ее, негодуешь, почему не все усыпано такими, как она, хочешь поделиться ею со всем миром и вместе с тем спрятать, держать при себе жемчужиной.

«Он поет по утрам в клозете…». Как меня раздражала первая фраза в виде цитаты до прочтения «Зависти»! Какая глупость, а ещё этот вымытый из речи «клозет», устаревший, насмешливый. Теперь я не могу от нее отделаться, как от многих моментов из книги, завязнувших во мне. Сейчас и я завидую тем, кто поет по утрам в клозете.

Юрий Карлович Олеша – уникальный писатель. Полузабытый, не до конца реализованный, но слова которого до сих пор разлетаются, как бабочки. Живут и умирают каждый божий день.

Сказка «Три толстяка» Олеши всем хорошо известна, а другие его произведения остались в тени. Много рассказов, заметок, и все как обрывки, мало для такого творческого запала.

Несмотря на служение власти в художественном разрезе, он не смог полноценно реализоваться в литературе. Тридцатые годы, когда над всеми нависла опасность расправы, навсегда оставила в нем след на вторую часть жизни. Сохранила этот побелевший шрам.

«Зависть» – не только и не столько про сюжет, не про противостояние двух миров, «лишнего человека», – это демонстрация таланта молодого Олеши, ширина его потенциала, как он подмечает повседневные детали и делает их украшениями жизни. «Зависть» про Кавалерова и про Бабичева? Нет, она про биение сердца, про искусство, проглядывющее, как цветок, через условности и веяния времени. Она – про воспоминания из детства, ускользающую молодость, противные мелочи, красоту природы, испепеляющие изнутри эмоции.

Сколько в Олеше таится нерастраченного, сколько новых хлестких мыслей, ярких и пылающих замечаний он мог бы нам подарить. Но он затих.

Он оставил нам только немного вечности.

Меня воодушевило и порадовало начало. Оно здесь такое многообещающее, что после и подвоха-то никакого не ждешь. А зря.

Повествование манерой своей весьма и весьма напоминает «Улисс». Именно это стало в нем для меня огромным минусом.

Зависть – самый отталкивающий из семи смертных грехов и самый жалкий из человеческих пороков. Всю мерзость пораженного ею человека автор весьма наглядно показал. Кавалеров вызывает гадливость, от его рассуждений подлинно передергивает. Слабый, озлобленный слизняк, который не может ничего в жизни – только исходить желчью и падать все ниже. Это в произведении великолепно отражено.

Однако для меня его восприятие испортил улиссовский стиль. Обрывочность мыслей и образов, отражающих сознание героя. И рассеивающих внимание читателя. И еще из текста совершенно и бесследно пропадает юмор – хотя после первой главы, вроде как, читатель уже вправе на него рассчитывать. И даже как-то настроен.

Ивана немного жаль, Кавалеров не вызывает и тени сочувствия. А само произведение… как бы это выразить… чуть не дотягивает до планки, которую само себе ставит. На мой взгляд.

*

Совершенно отдельно хотелось бы выделить манеру, с которой озвучена аудиокнига. Ее читает некто Глебов. И так… хм… своеобразно. Иногда он сбивается – и мило поправляется, извиняясь. Иногда где-то меняет интонацию, повторно читая что-то по-новому. Очень душевно обозначает новые главы, иногда вставляет свои очень милые комментарии. И будто читает книгу впервые, не зная ни текста, ни содержания – судя именно по этим редким ремарочкам. Я с таким первый раз сталкиваюсь в озвучивании аудиокниг и есть в такой манере что-то трогательное…

Флэшмоб 2015: 14/45.

Готова посыпать голову пеплом и признать, что не поняла задумки  смысла этой книги.

Вернее, технически я вижу ее позитивные стороны - работу с языком, авангардное построение сюжета, необычные приемы. Но есть одно большое "НО". Как читателю мне это не интересно. Это вычурно, эпатажно, претенциозно. И при этом скучно.

Неприятные главный герой, Николай Караулов, непонятно чему и зачем он противостоит. Не сумасшедший ли он тип, склонный к саморазрушению? Он хамит, устраивает пьяные выходки, завидует всем окружающим и требует особенного к себе отношения. Но с чего бы? Он ведь ничего из себя не представляет, кроме как мелкого самовлюбленного человека.

Николая подбирает на улице Андрей Бабичев, человек труда и власти. Он занимается пищевой промышленностью - делает колбасу, строит столовую, работает на благо себя и страны. И это вызывает мерзкие чувства у нашего героя. Ведь герой, Николай, он способен на многое. Сам не может еще сформулировать на что именно, но явно на что-то великое, более значимое, чем этот низменный "колбасник" Бабичев!

В общем, это нелепое противостояние заканчивается, как и следовало ожидать, полным крахом нашего ничтожного героя. И что это было, спрашивается? Не поняла я эту книгу, признаю. Не поняла.

У меня взорвался немножко мозг, но местами забавная

Некий велиречивый гражданин напимшись вусмерть, был изгнан из кабака за свой длинный язык, практически взашей. И вот один сердобольный подобрал этого бедолагу и поселил на свой диван, а затем и утвердил в роли своего помощника.

И вот это исповедь Караулова о том, какой плохой человек этот спаситель, ещё и придумал рецепт вкусной и дешевой колбасы, негодяй

В этой повести столько сюра и бреда, с участием брата колбасника, Ивана, который ходит по городу с подушкой и программирует сны желающим. А ещё есть Офелия, то ли машина, то ли тень на столбе, которую изобрёл или нафантазировал Иван. Всем любителям такой странноты обязательно надо

Эту книгу обсуждали в Литературной гостиной Леонида Клейна. Я посмотрела интересную беседу и мне захотелось прочитать. Гости подкаста предупреждали, что чтение будет непростым, но стоит себя проработать и не отступать. Я послушалась и не пожалела. Такие произвеления можно назвать классическими, то есть актуальными во все времена. Разные люди, сталкивающиеся по стечению обстоятельств, в одной точке, пытающиеся понять друг друга, но не принимающие ни под каким видом. Зависть - хорошее название, но не очень точное, тут скорее отсутствие смирения и неумения признавать и понимать друг друга. Людям нужно позволять быть другими, непохожими на нас.

Да, странная книга, и я, прочитав ее и выставив ей оценку, все еще остаюсь в раздумьях - ту ли оценку я поставила. Да, книга, несомненно, не обделена достоинствами, но вынуждена признать - роман мне очень не понравился. Именно так: очень. И тут, конечно, свою роль сыграла аудиоверсия (слушала в исполнении Ивана Шевелёва) - не потому, что начитка была ужасной, а потому, что она была очень и очень хорошей. Иван Шевелёв прочитал роман так эмоционально, ярко, достоверно, что некоторые места, а точнее почти всю вторую часть, где на первый план выходит Иван Бабичев, было неприятно слушать почти что физически. Именно поэтому я такую небольшую книгу, всего пять с небольшим часов, слушала несколько дней.
Еще одна причина, по которой, возможно, я книгу не оценила - в ее гротескности, иносказательности. Я сама человек не хитрый, прямолинейный, мне проще сказать так, как есть, чем что-то придумывать, информацию нередко воспринимаю буквально, поэтому мне сложно считывать какие-то скрытые смыслы, метафоры. А в этой книге их, подозреваю, было предостаточно. И гротеск - вообще не моя тема.
И, конечно, вопросы, которые поднимает Юрий Олеша: зависть, черная, всепоглощающая, и ненависть, эти вопросы сам по себе неприятные, а в воплощении автора и Ивана Шевелёва они стали просто мерзкими.
Конечно, тема зависти актуальна во все времена. Но в книге к ней присоединяется еще и проблема ненужного человека - интеллигента, живущего красотой - окружающего, людей, текста, музыки. Но вынужденного жить во времена крайнего прагматизма, когда отрицаются, отбрасываются как ненужные все эмоции и чувства, главное - результат, эффективность, выполнение плана, когда высшим идеалом такого прагматизма становится безэмоциональность и равнодушие. И Николая Кавалерова мне было временами жаль, он на самом деле родился не в то время и не в том месте, и все его таланты оказались никому не нужны. И поэтому он завидует успешному Андрею Бабичеву, сумевшему приспособиться, подойти к реалиям и требованиям времени.
Второй плюс книги - это, конечно, язык, которым она написана - богатый, яркий, русский язык.
Буду ли я эту книгу кому-либо советовать? Не рискну, несмотря на ее достоинства, слишком она необычна, нестандартна и местами мерзка.

Книга сначала напоминала мне "Бритого человека" Мариенгофа: один порок, один нерв. Но довольно быстро становится ясно, насколько по-разному проявляются персонажи. У Мариенгофа они всё-таки существуют почти на равных, а зависть лишь часть их чувств. У Олеши же она разрастается до тотального, удушающего состояния. Кавалеров жалкий, мерзкий, хотя и творческий персонаж, и именно из этой ничтожности прорастает его зависть, уже не человеческая, а всеобъемлющая.
Сцены взглядом Кавалерова на девочку у Олеши написаны слишком чувственно, на мой взгляд, на грани педофильской интонации. Зная его биографию, понимаешь, что он частично описывает собственные импульсы.
Зависть описывается как чисто человеческая, индивидуальная и как то, что Олеша это называет "завистью впервые состарившегося человеческого поколения". Речь не о биологическом возрасте, а о внутреннем ощущении, что тебя обогнали и оставили позади новые люди нового жесткого коллективистского режима.
На уровне человеческого восприятия текст вызывает отторжение. Слог прекрасный, образы яркие, но чтение всё равно неприятное. Сильная книга, нот такая, от которой хочется отойти, умыться и подумать, зачем вообще пришлось в это погружаться.

Сумбур, страсть, пьяная страсть, добрые и чистые коммунисты. Отмирающая интеллигенция. Сумасшедшие, которых забыли посадить за решетку. Офелия! Превосходно, хлестко, честно. Автор дал слова свои через турбину горла, нищего духом. Множество пикантных моментов. Такие они и есть. Крики, декламации, позор. Загрязнение чистого. Сомнения в правильности хода жизни. А может быть в чем-то прав кровопийца? Идти революции до конца, до самого последнего чувства! До нежности к щенкам, любви к поросячьему жиру, до поклонения чистой воде!
Олеша мастер. Но он не закончил, не смог натянуть струну своей песни. Усталость взяла. Потому и судьба героев закончилась, как после вспышки фотокамеры. А страна полетела вперед.