Цитаты из книги Манюня

Как вам объяснить, чем отдают тушеные овощи? Возьмите школьный фартук, разрежьте его на полоски, заправьте мелом и скрипичным ключом. Добавьте двойки по алгебре и геометрии. Томите сутки в молоке с пенкой. Вот так уныло пахнут и выглядят тушеные овощи.

— А если напоить его молоком? — пискнула я. Ба вздернула от удивления брови. — Где это слыхано, чтобы птица кормила молоком? Ты хоть у одной птицы видела грудь? — Видела! — Я решила пойти ва-банк. — У птицы гарпии, например, большая женская грудь. Я сама видела. В книге про античных богов. Ба вспотела лицом. — Так сходи к своей знакомой птице гарпии и попроси ее покормить этого дохлика большой женской грудью, понятно? — рявкнула она.

Дядя Миша, как опытный диссидент, отстоял-таки единоличное право на свою гигиену и мылся сам.

Теперь представьте себе эту дивную картину: под высоким раскидистым деревом тута на деревянной скамеечке сидят две обритые наголо неравномерно лопоухие девочки и отсвечивают голубоватыми черепами. За каждой щекой у них по кусочку сладкого счастья, они в блаженстве закатывают глаза, причмокивают и местами преступно исходят слюной... Жалкое, душераздирающее зрелище!

Эту внезапную боль, словно темную страшную жижу, нужно нести в себе тихо-тихо и под ноги обязательно смотреть, чтобы не оступиться. Потому что откуда-то знаешь - боль эту расплескивать нельзя. И ты бредешь слепым котеночком сквозь темноту, прислушиваешься к себе - болит? Болит, оказывается душа. И ты тихонечко идешь дальше.

– Тут шумно, я могу не услышать вас, – упиралась мама. – Надя, если я захочу, то меня и в Варне услышат, так что не волнуйся, – успокоила ее Ба.

Особенно спелые абрикосы разделяла на две половинки и отправляла нам в рот – ешьте, ешьте, потом будете пукать на весь двор!

Как вам объяснить, чем отдают тушеные овощи? Возьмите школьный фартук, разрежьте его на полоски, заправьте маслом и скрипичным ключом. Добавьте двойки по алгебре и геометрии. Томите сутки в молоке с пенкой. Вот так уныло пахнут и выглядят тушеные овощи.

Самосовершенствование - процесс необратимый. А в условиях, приближенных к боевым, - еще и неизбежный.

Если женщина в сорок два уже дряхлая старушка, то я в свои шестьдесят тогда кто? -Мисс Эндрю,- процедила Манька сквозь зубы. -Ктооооо?- выпучилась Ба.

Я похолодела. Конечно, моя подруга была отчаянной девочкой, а иногда в пылу спора могла обзываться. Но и отчаяние должно иметь какие-то разумные пределы. Согласитесь, одно дело обзывать «дурьей башкой» подругу, и совсем другое - назвать мисс Эндрю Ба! Так ведь и до тяжёлой контузии недалеко!

...вытащили альбом творческого наследия эпохи Возрождения и стали его пролистывать. Особенно пристально, пока мама гремела посудой на кухне, рассматривали мужское достоинство Давида.
— Ерунда какая-то, — фыркнула Каринка.
— Ага, — согласилась я, — что ни говори, дурацки у них все устроено!

— Понимаешь, — потупилась она виновато, — у меня Ба.
— Кто? — переспросила я.
— Ну Ба, баба Роза.
— И что? — Мне было непонятно, к чему Маня клонит. — У меня тоже бабушки — Тата и Настя.
— Так у тебя бабушки, а у меня Ба...

некоторые секреты нужно держать при себе, тем более если в них нет ни капли правды

Он возвращался домой, а оказался в Советской Армении.

Поэтому если меня беспокоила моя горбинка, то Манечка беспокоило как раз ее отсутствие. Так и жили, тайно завидуя друг другу.

Самосовершенствование - процесс необратимый. А в условиях, приближенных к боевым, - ещё и неизбежный.