Загадочное убийство в Эрфурте

– Вам не терпится скорее что-нибудь разузнать… Немецкая черта – думать в первую очередь о деле.
– Я швейцарец, фрау Лор.
– Но, наверное, немецкоязычный швейцарец?
Макс кивнул, и пожилая женщина удовлетворенно произнесла:
– Ну вот видите…

Вся человеческая жизнь состоит из психологических атак друг на друга.

В человеческом мире есть такой универсальный архив, как человеческая память.

В этой жизни может быть всякое. Только с очень разной вероятностью.

Многолетний опыт инспектора Ниммера подсказывал ему, что дело имеет все шансы перейти в разряд "нераскрываемых". Разумеется, Ниммер понимал, что не существует преступлений, не оставляющих никакого следа, а нераскрытым преступление становится тогда, когда эти следы просто не были обнаружены по причине их неочевидности либо нерадивости следопыта.

Тайна потому и есть тайна, что не лежит на поверхности.

Истоки многих преступлений лежат в событиях, порой весьма далёких от самого преступления как во времени, так и в пространстве.

– Я буду молчать, Пауль, если ты исправишь ошибку и поступишь по справедливости.
– Размечтался. Я не умею делить, дядя. Ты же знаешь, в школе я учился плохо. В том числе и потому, что часто прогуливал, так как стеснялся носить джинсы, которые покупала мне мать. Ведь у нас всегда были не деньги, а только твои подачки… Так что справедливость в том, что ты ничего не получишь.

– Доброе утро, частный детектив. Рад вас слышать. Как чувствует себя ваша дедукция?
– Ей уже гораздо лучше.

- Как думаешь, каким образом ей удалось сменить фамилию?

• Способов несколько, но самый простой - выйти замуж.
• А ведь верно, Мартина. Она же стала вдовой. Выйти замуж - отличный способ избавиться от проклятой фамилии и одновременно получить материальную поддержку, так необходимую женщине с детьми в те тяжёлые послевоенные годы...

- Хай, Мартина.

• Хай, Максик. Ну как, роешь?
• Скорее роюсь... в своих мозгах.
• О, ты это любишь, мой сыщик.
• А ты, конечно, никогда не промолчишь, моя писательница.

Отто не сомневался, что тюрьма никого не исправляет, но почему-то в отношении племянника ожидал противоположного эффекта - этакая тупость при полной очевидности происходящего...

- Присаживайся, Отто. Правда, мне нечем тебя угостить...

• Я обедал на вокзале.
• У тебя нет машины?

Немецкая черта - думать в первую очередь о деле.

Фрау Лор улыбнулась и сказала:

• Вам не терпится скорее что-нибудь разузнать... Немецкая черта - думать в первую очередь о деле.
• Я швейцарец, фрау Лор.
• Но, наверное, немецкоязычный швейцарец?

• Ну вот видите...

- Мартина, посмотри, как невзрачно смотрится местность вокруг. А ведь маршрут выбирала ты.
Она взглянула на него с прищуром и сказала:

• Максик, перестань видеть во всём только плохое. Это природа, она не бывает плохой. Она бывает такой, какая есть. Я бы сказала... разной... Дальше будет красивее.

Настала очередь пакета с письмами. Пожелтевшие от времени, кое-где с разводами от попавшей влаги, с надорванными краями, конверты были высыпаны на диван, и Макс доставал из них письма, начав с самого верхнего конверта. Предстояла долгая кропотливая работа, но она его не смущала. Вчитываясь в строки, иногда плохо читаемые из-за неразборчивого почерка, он погружался в другую эпоху, в чужую жизнь, однажды начавшуюся и уже закончившуюся.