Семь светочей архитектуры. Камни Венеции. Лекции об искусстве. Прогулки по Флоренции

Я решила дать Дж.Рёскину ещё один шанс, и он его оправдал. Так, я прочла уже три его произведения - ни одно мне не понравилось. "Камни Венеции" - четвёртое и оно восхитительно; очень тонкая и поэтичная работа. Возможно, отчасти на моё восприятие повлияло то, что прочие произведения этого автора я читала в убогих бумажных изданиях с серой бумагой: сам Рёскин бы согласился со мной в том, что это очень огорчительно и не эстетично. В данном же случае красота издания соответствует красоте мысли.
И в ней Рёскин как раз отталкивается в некотором смысле от настоящего: его эпоха уродлива и требует обращения к классике архитектуры, за которую мы берём готику, а именно - венецианскую готику. Всё, что было до - необходимо должно было её породить, а всё, что после - стать следствием её деградации. Именно готика есть то свободное искусство, идеально воплощающее творческий полёт души человека.
"Камни Венеции" определённо стоит прочесть после "Семь светочей архитектуры" (тоже авторства Рёскина). В представленном здесь описании Венеции нетрудно разглядеть те принципы архитектуры, которых автор уже коснулся в "Светочах". Основной упор, разумеется, сделан на духовную составляющую архитектуры, на её религиозную роль. Архитектура, по мнению автора, должна отойти от стандартов язычества (из которых она и родилась) и через Византию прийти к готике, которая является её венцом и далее может только совершенствоваться - поскольку готика, как вид искусства, свободна и не имеет пределов в своём совершенствовании. Можно согласиться или не согласиться с автором, но то, как он отстаивает свою позицию, с каким поэтическим пылом - это меня восхищает.
В конце книги, после многочисленных описаний архитектурных шедевров Венеции, Рёскин предлагает читателю выйти на главную улицу своего города, оглядеться как следует, применив полученные знания о теории архитектуры, и прийти к выводу о том, какой упадок переживает нынче искусство. Чтобы понять это - ни на какую улицу выходить не обязательно, достаточно вспомнить клоны окружающих нас серых многоэтажек. За это чувство тоски я не поставила книге самую высокую оценку: слишком печально было читать подробнейшие описания каждой детали на фасаде какого-нибудь самого обыкновенного дома в Венеции, или уж тем более раннехристианского храма на острове Торчелло, например, и невольно сравнивать их с окружающей действительностью. Это иногда создавало чувство ирреальности и мешало сосредоточиться. Слишком много непривычных и прекрасных описаний из совершенно другого мира. Отчасти тут помогли изящные и очень подробные рисунки автора, которые заслуживают отдельной похвалы.

Венеция, этот уникальный город, возник в венецианской лагуне с появлением беженцев из римских городов и сельских поселений, после того, как в Империю хлынули гунны и прочие варвары.

Рёскин отмечает хронологию существования венецианского государства в течение 13 столетий и 76 лет – от первого установления консульского правления на Риальто и до низложения Венецианской республики Наполеоном. Автор выделяет два чётких периода – 9 столетий расцвета, установления порядка и величайших достижений и 5 веков постепенного падения и окончательного упадка. Начало упадка он отсчитывает с 1423 года, года смерти дожа Томазо Мочениго, одного из благороднейших и мудрейших людей Венеции.

После кратких размышлений об историческом пути Венеции автор переходит к описанию отражения этого пути в камне и архитектуре города.

Венецианская архитектура запечатлевает три основных стиля, каждый из которых видоизменяется, развивается от совершенствования до совершенства, от упадка до переходного периода к следующему стилю и развитию нового. Эти три стиля – византийский, готический и ренессансный.

Нетрудно уловить мнение автора, что самым совершенным стилем, умеренным, воплощающим духовность, христианскую веру, гармонию и красоту, он считает готику. Но и для неё приходит время упадка, когда появляется всё больше пышности, излишеств, украшений ради украшений, религиозность уступает гордости, гордыне, наукообразию Ренессанса, стилю, отражающему пресыщение, жажду роскоши, красивостей, показной пышности, в чём автор видит наступление периода безверия.

Очень подробно Рёскин останавливается на Дворце Дожей, который строился и перестраивался в разные годы, в разные века, дополнялся, достраивался, восстанавливался после пожаров. И поэтому в его фасадах, галереях, оконных узорах, скульптурах выражены разные стили, формы арок, балконов, капителей, украшений. Любовно и внимательно автор изучает каждое видоизменение рисунка, орнамента в разные периоды, обращает внимание на переход от византийского стиля к готическому, от готики – к избыточному ренессансному. Для наглядного сравнения рассказ сопровождается сделанными им самим подробными рисунками и зарисовками.

Кроме Дворца Дожей, изучение венецианской архитектуры касается и старинных палаццо, собора Сан-Марко, церквей на острове Мурано и Торчелло.

Такой глубокий подход для меня был новым, возник интерес к теме и дальнейшему чтению литературы по истории, архитектуре и искусству Венеции.

Начала читать эту книгу по рекомендации Оскара Уайльда, преподавателем которого и был автор книги Джон Рёскин. Сам Уайльд отмечал то сильное влияние, которое оказали на него два лектора - Рёскин и Уолтер Патер (который теперь у меня на очереди). Видимо, с культурологией я в весьма натянутых отношениях, потому как временами мне было просто НЕВЫНОСИМО скучно читать лекции Рёскина и я даже подумывала вообще их забросить, что я делаю крайне редко (читай: никогда). Дочитала всё-таки. В последний день даже осилила сразу две лекции - лишь бы поскорей закончить. Нет, должна сказать, что было в этой книге и множество увлекательного и, так сказать, эстетически приятного: в трактате "Семь светочей архитектуры", например, Рёскин начинает с установления некоторого тезиса о связи архитектуры с каким-либо явлением человеческой жизни (например, с религией, нравственностью, пользой и т.д.) Ни разу я не рискнула поспорить с его тезисами, всегда они были убедительно и щедро аргументированы, и если Рёскин действительно сторонник таких высоких идеалов, то я снимаю перед ним шляпу. В конце каждой главы непременно была какая-то решающая аргументация - с которой уже просто непозволительно будет не согласиться, и некая сентенция на пол-странички в духе "Кажется, мы стали забывать..." Но большую часть каждой лекции занимали, конечно, теоретические размышления о назначении той или иной завитушки на сводах Шартрского собора, о перспективе, об углах и отрезках и ещё много всего скучного, что я еле-еле не перелистывала.
Сам цикл лекций об искусстве мне понравился немногим больше, так как, на мой взгляд, он весьма краток, не структурирован и сильно отдаёт пристрастной позицией автора. Сначала он также начинается с размышлений о том, зачем вообще нужно искусство и чему оно служит, затем - резкий переход к теории, по большей части не совсем внятное разъяснение о делении художественных школ на школы светотени, цвета, линии, плоскости и т.п. Самым приятным в книге были вдохновенные, красочные размышления автора о природе - ведь, по его мнению, именно из неё (и только из неё) искусство черпает своё вдохновение (с чем, кстати, его студент Оскар Уайльд, по видимому, не был согласен, т.к. считал, что именно искусство первичнее всего).
Не рискнула бы я перечитывать эту книгу и думаю, стоит ли теперь попробовать взяться за другие произведения Рёскина?

Джон Рёскин интересовал меня давно, можно сказать, еще с детства, когда я прочитала, что он давал уроки рисования Алисе Лидделл - прототипу героини обеих "Алис" Кэрролла.

Также недавно я прочла о его взаимоотношениях с Кейт Гринуэй - художницей и иллюстратором детских книг. Она была влюблена в Рёскина, но увы! его она интересовала только в качестве рисовальщицы по заказу. Она регулярно отправляла Рёскину изображения детей, которых он предпочитал видеть максимально обнаженными (!). Этому его желанию Гринуэй, впрочем, не потакала.

Известно также, что Рёскин был женат на очень юной девушке, Еще за одной юной возлюбленной он ухаживал. Все эти факты - не очень лестные штрихи к его портрету.

Теперь же я, наконец, ознакомилась с лекциями Рёскина, написанными им для специального Оксфордского курса, который должен был войти в обязательную программу для будущих искусствоведов, но так и не вошел.

В рассуждениях Рёскина много такого, с чем я поспешу согласиться. Например, он считал, что человек, умеющий рисовать, освоивший азы живописи, лучше поймет изобразительное искусство. Для меня бесспорный факт: чем больше мы занимаемся практически тем или иным искусством, тем лучше в нем разбираемся. Я сама совсем по-другому стала смотреть на оперу и академический вокал после того, как сама стала заниматься им.

Еще один постулат Рёскина: он убежден, что сотворить великие произведения искусства способны лишь безупречные в моральном отношении люди. То есть на вопрос, совместимы ли гений и злодейство, Рёскин дает уверенный ответ: "нет". Вот это уже спорная аксиома, но мне бы хотелось, чтобы это было именно так.

Вдобавок Рёскин знакомит слушателей лекций с собственной системой градации школ живописи. Он различает школу "света и тени" (гравюры) и "цвета и тени" (колористическая живопись). Первая школа неспособна передать переходы цвета, в то время как вторая в своем историческом развитии двигалась от изображения плоских цветов к объемным.

Все это довольно увлекательно, но на мой вкус, лекции Рёскина слишком уж пафосные, патетичные и наивные. И никак не дотягивают до того уровня академизма, который требуется от Оксфордского курса. Рёскин был яркой индивидуальностью со своими "тараканами", но не всякий интересный человек талантливый преподаватель. Рёскин высказывает свое мнение, но слишком часто не находит аргументов для его подкрепления. Да, это был человек "твердых мнений", но дух диалектики был ему чужд. Я же, напротив, тяготею именно к последнему.

Меня смутила очень низкая средняя оценка у книги (чуть выше 3 из 5), но я никак не ожидала, что в классическом нон-фикшене может быть все настолько плохо. Лекции беспросветно скучные, я бы точно спала на них в Оксфорде. Очень много «воды» и слов ради слов, предложения растягиваются и удлиняются, а информативность отсутствует. Многие утверждения выглядят очень спорно, еще больше ощущается устарелости (особенно основанных на быте, положении женщины в обществе, религии - все эти «аксиомы Рескина» сегодня не только не актуальны, но вообще не возможны в применении). Иногда он выдавал какие-то любопытные моменты в истории искусства или смежных тем, но это тоже самое, что ленту паблика читать – по удивлялся и забыл. Возможно «практикам» или глубоко интересующимся данной темой здесь и можно найти что-то стоящее, для широкого круга читателя книга не применима.

Так любимый мной викторианский период, подарил нам не только многочисленных авторов замечательных романов, но и интереснейших историков и критиков, самым блестящим и выдающимся из которых был Джон Рескин.

Работы Рескина читаются, как самые интересные романы, увлекают, как хорошие детективы, и вызывают восторг, как прекрасные стихи. Он обладал необыкновенным талантом замечать и познавать интересное, и, что не менее важно, он обладал даром великолепного рассказчика.

Джона Рескина можно назвать и историком, и теоретиком искусства, и литературным и художественным критиком.

"Камни Венеции" - это, наверное, самое поэтичное и необыкновенное из его сочинений, вышедшее в 1851 году. Рескин рассказывает об архитектуре Венеции от раннего Средневековья до позднего Ренессанса, рассказывает необыкновенно, как историк и теоретик, и как поэт одновременно.

Очень красиво, очень интересно, и читается на одном дыхании, хоть это и очень объемный труд.

Если вы хотели, взяв эту книгу, почитать сразу "Лекции об искусстве" то вам придется разочароваться, потому что половина книги это трактаты "Семь светочей архитектуры"(1849), а потом уже идут "Лекции...". Я сначала недоумевала: "Почему так?". Когда же приступила к самому главному, то все встало на свои места. Позже я это объясню.

"Семь светочей архитектуры". Это труд Рёскина о том, какой должна быть английская архитектура и, вообще, архитектура. Каким правилам она должна подчиняться. Он разделяет архитектуру и строительство.

А строительство для него это только

С этим разобрались. По ходу дела он рассказывает о разных конструкциях/деталях архитектуры, что ему нравится и что нет. Довольно интересно, если бы не одно но... Очень много воды и навязывание своего мнения. Автор углубляется в "божественное начало", дает эмоционально-оценочные суждения. Я продолжала читать только потому, что это писатель 19 века и я не могла не читать некоторый сюр в этой книге, потому что это было забавно. Также писатель мог видеть те конструкции или изображения, которые не сохранились до 21 века(хотя бы смогла прочитать описание). Интересно было прочитать про архитектурные стили/школы.

"Лекции об искусстве". Всего семь лекций, 4 из которых "вводные" и, по сути, в них вИдение автора, как сделать мир лучше и какими он видит художников. Для меня там было ноль полезной информации и только вода и куча пафосных речей. И я подумала о том, что если бы я начала читать сначала их, а не "семь светочей...", то точно мне бы стало плохо. Три последние лекции были интересны, Рёскин рассказывал про техники, этапы создания картины, также про виды и принадлежности разных школ. Разбирали примеры на картинах.

Для меня искусство всегда противоречивая вещь и, конечно, она субъективна и все зависит от вкуса человека. Так что, когда я вижу кого-то, кто говорит, что он знает как правильно в искусстве и может запросто про что-то сказать "уродское" и преподнести это как истина, то внутри меня поднимается протест.

Не скажу, что все сказанное автором сюр и т.п Некоторые мысли были занимательны и даже правильными. Еще приятно удивило, что на его лекциях большая часть аудитории состояло из девушек, а это 1870+-5 год.

Прямо советовать эту книгу не могу, потому что она специфична, но если этот отзыв не отпугнул, то Добро Пожаловать. Там все-таки можно найти интересные мысли об архитектуре и как тогда относились к современному для них искусству. Спойлер: как и сейчас.

Книга вызывает разочарование.
Прочитав название, ожидаешь атмосферных текстов, наполненных запахами, солнечным светом, касаниями к камню, возделанному лучшими художниками мира.
Но Рёскин породил несколько напыщенных, злорадных отрывков о некоторых скульптурных и живописных произведениях. Рёскин самоутверждается за счет туристов, не разделающих его мнения по поводу искусства (пишет, что если вы не способны увидеть красоту такого-то произведения - то вы не поймете флорентийского искусства вообще), за счет продавцов живописи, которые осмелились атрибутировать некоторые картины лучше Рёскина. Культурологу, историку живописи безусловно будет интересно мнение Рёскина о работах Джотто, Гадди и Мемми. Однако остальным данное произведение не принесет радости. Для плодотворной и запоминающейся прогулки по Флоренции, читать Рёскина необязательно.

А если отклик пробудился, то чужая душа перестаёт быть чужой, и "возьмемся за руки, друзья".
"Камни Венеции" будет интересно прочитать тем, кто обладает воображением, достаточным, чтобы получать удовольствие от одухотворения рукотворного неживого, протягивать невидимые нити от настоящего в прошлое, и одновременно испытывать, что-то похожее на боль от осознания невозможности выразить это словами.
Глава книги с сухим названием "Сущность готики" - отдельный маленький шедевр. Не только потому, что на сорока страницах текста дан блестящий и очень личный анализ исторических, эстетических, психологических и природных основ готического стиля в архитектуре, но и выражено отношение автора ко многим вечным вопросам, на которые жизнь постоянно, во все времена заставляет искать ответы... Читая о готической архитектуре, вдруг узнаешь что-то и о себе.
Для меня в созерцании Венецианских зданий есть некая, опять же почти болезненная, не насыщаемость. Сродни хорошему питью, которое, тем не менее, не может утолить жажды. Взгляд скользит по фасадам, порталам, окнам, как-то мельком отмечая не симметричность, неровности, сдвиги, разрушительные следы времени. Дворцы Венеции околдовывают, расслабляют, не дают сосредоточиться. Бесконечно яркая Венеция меня тревожит и пугает. Противовесом этим моим, конечно, субъективным впечатлениям явилась глава "Дворец Дожей". Мудрый и великодушный ученый берет вас за руку и неспешно ведёт вдоль всех тридцати шести капителей нижнего яруса дворца, давая своеобразный мастер класс того, как можно "читать" архитектуру. У человека, уже побывавшего в Венеции, может возникнуть досада на себя за то, что видел, но не смог рассмотреть так подробно. И наоборот, тот кому встреча с Венецией ещё только предстоит, может порадоваться этому щедрому подарку.
Трогательны редкие, буквально два - три, и от этого ещё более трогательные, личные, почти интимные реплики автора: например, по поводу того что ему не удалось хорошо рассмотреть двадцать вторую капитель дворца Дожей , потому что фруктовый лоток помешал установить стремянку, или выражение детской радости от случайного сходства имени одного из архитекторов дворца - Джованни Рускони - с собственным именем.
Заключение к книге вызвало улыбку. Призывая английских архитекторов 19 века следовать лучшим образцам архитектуры прошлого, автор деликатно предостерегает от украшения зданий скульптурой: "Скульптура, используемая для украшения архитектуры, хороша только в том случае, если представляет людей своего времени в костюмах своего времени; а наша современная одежда вряд ли добавит красоты нишам и антрвольтам". Интересно, что бы сказал Джон Рескин по поводу нашей одежды? или по поводу того что, многократное изображение консервной банки с томатным супом - выдающееся художественное произведение 20 века?

P.S. Ничего не имею против художника Энди Уорхола.

Условная первая часть, где Рескин морализаторствует насчет предназначения искусства, откровенно забавна и суть ее сводится к тому, что цель изящных искусств в Англии - лишний раз подпереть девиз "Правь, Британия, морями". Польза, добро и справедливость - главные слова для описания концепции Рескина, то есть все, кроме красоты. Но мысли о религии, первичности реальности, причин краха греческого искусства (нельзя изображать Аполлона с лицом настоящего человека) - очень интересны, хотя выводы, которые из них делает Рескин, порой ужасают своей нелепостью: истина приносится в жертву социальной концепции.

Вторая часть лекций, где Рескин говорит уже о технических нюансах и рассказывает о греческой школе света и тени и школе цвета, более интересна, но и там очень много "надо, надо" и "в дальнейшем мы будем". Даже как-то странно думать, что эта книга настолько повлияла на многих английских писателей.