Семь светочей архитектуры. Камни Венеции. Лекции об искусстве. Прогулки по Флоренции

Я решила дать Дж.Рёскину ещё один шанс, и он его оправдал. Так, я прочла уже три его произведения - ни одно мне не понравилось. "Камни Венеции" - четвёртое и оно восхитительно; очень тонкая и поэтичная работа. Возможно, отчасти на моё восприятие повлияло то, что прочие произведения этого автора я читала в убогих бумажных изданиях с серой бумагой: сам Рёскин бы согласился со мной в том, что это очень огорчительно и не эстетично. В данном же случае красота издания соответствует красоте мысли. И в ней Рёскин как раз отталкивается в некотором смысле от настоящего: его эпоха уродлива и требует обращения к классике архитектуры, за которую мы берём готику, а именно - венецианскую готику. Всё, что было до - необходимо должно было её породить, а всё, что после - стать следствием её деградации. Именно готика есть то свободное искусство, идеально воплощающее творческий полёт души человека. "Камни Венеции" определённо стоит прочесть после "Семь светочей архитектуры" (тоже авторства Рёскина). В представленном здесь описании Венеции нетрудно разглядеть те принципы архитектуры, которых автор уже коснулся в "Светочах". Основной упор, разумеется, сделан на духовную составляющую архитектуры, на её религиозную роль. Архитектура, по мнению автора, должна отойти от стандартов язычества (из которых она и родилась) и через Византию прийти к готике, которая является её венцом и далее может только совершенствоваться - поскольку готика, как вид искусства, свободна и не имеет пределов в своём совершенствовании. Можно согласиться или не согласиться с автором, но то, как он отстаивает свою позицию, с каким поэтическим пылом - это меня восхищает. В конце книги, после многочисленных описаний архитектурных шедевров Венеции, Рёскин предлагает читателю выйти на главную улицу своего города, оглядеться как следует, применив полученные знания о теории архитектуры, и прийти к выводу о том, какой упадок переживает нынче искусство. Чтобы понять это - ни на какую улицу выходить не обязательно, достаточно вспомнить клоны окружающих нас серых многоэтажек. За это чувство тоски я не поставила книге самую высокую оценку: слишком печально было читать подробнейшие описания каждой детали на фасаде какого-нибудь самого обыкновенного дома в Венеции, или уж тем более раннехристианского храма на острове Торчелло, например, и невольно сравнивать их с окружающей действительностью. Это иногда создавало чувство ирреальности и мешало сосредоточиться. Слишком много непривычных и прекрасных описаний из совершенно другого мира. Отчасти тут помогли изящные и очень подробные рисунки автора, которые заслуживают отдельной похвалы.

Венеция, этот уникальный город, возник в венецианской лагуне с появлением беженцев из римских городов и сельских поселений, после того, как в Империю хлынули гунны и прочие варвары.

Рёскин отмечает хронологию существования венецианского государства в течение 13 столетий и 76 лет – от первого установления консульского правления на Риальто и до низложения Венецианской республики Наполеоном. Автор выделяет два чётких периода – 9 столетий расцвета, установления порядка и величайших достижений и 5 веков постепенного падения и окончательного упадка. Начало упадка он отсчитывает с 1423 года, года смерти дожа Томазо Мочениго, одного из благороднейших и мудрейших людей Венеции.

После кратких размышлений об историческом пути Венеции автор переходит к описанию отражения этого пути в камне и архитектуре города.

Венецианская архитектура запечатлевает три основных стиля, каждый из которых видоизменяется, развивается от совершенствования до совершенства, от упадка до переходного периода к следующему стилю и развитию нового. Эти три стиля – византийский, готический и ренессансный.

Нетрудно уловить мнение автора, что самым совершенным стилем, умеренным, воплощающим духовность, христианскую веру, гармонию и красоту, он считает готику. Но и для неё приходит время упадка, когда появляется всё больше пышности, излишеств, украшений ради украшений, религиозность уступает гордости, гордыне, наукообразию Ренессанса, стилю, отражающему пресыщение, жажду роскоши, красивостей, показной пышности, в чём автор видит наступление периода безверия.

Очень подробно Рёскин останавливается на Дворце Дожей, который строился и перестраивался в разные годы, в разные века, дополнялся, достраивался, восстанавливался после пожаров. И поэтому в его фасадах, галереях, оконных узорах, скульптурах выражены разные стили, формы арок, балконов, капителей, украшений. Любовно и внимательно автор изучает каждое видоизменение рисунка, орнамента в разные периоды, обращает внимание на переход от византийского стиля к готическому, от готики – к избыточному ренессансному. Для наглядного сравнения рассказ сопровождается сделанными им самим подробными рисунками и зарисовками.

Кроме Дворца Дожей, изучение венецианской архитектуры касается и старинных палаццо, собора Сан-Марко, церквей на острове Мурано и Торчелло.

Такой глубокий подход для меня был новым, возник интерес к теме и дальнейшему чтению литературы по истории, архитектуре и искусству Венеции.

Начала читать эту книгу по рекомендации Оскара Уайльда, преподавателем которого и был автор книги Джон Рёскин. Сам Уайльд отмечал то сильное влияние, которое оказали на него два лектора - Рёскин и Уолтер Патер (который теперь у меня на очереди). Видимо, с культурологией я в весьма натянутых отношениях, потому как временами мне было просто НЕВЫНОСИМО скучно читать лекции Рёскина и я даже подумывала вообще их забросить, что я делаю крайне редко (читай: никогда). Дочитала всё-таки. В последний день даже осилила сразу две лекции - лишь бы поскорей закончить. Нет, должна сказать, что было в этой книге и множество увлекательного и, так сказать, эстетически приятного: в трактате "Семь светочей архитектуры", например, Рёскин начинает с установления некоторого тезиса о связи архитектуры с каким-либо явлением человеческой жизни (например, с религией, нравственностью, пользой и т.д.) Ни разу я не рискнула поспорить с его тезисами, всегда они были убедительно и щедро аргументированы, и если Рёскин действительно сторонник таких высоких идеалов, то я снимаю перед ним шляпу. В конце каждой главы непременно была какая-то решающая аргументация - с которой уже просто непозволительно будет не согласиться, и некая сентенция на пол-странички в духе "Кажется, мы стали забывать..." Но большую часть каждой лекции занимали, конечно, теоретические размышления о назначении той или иной завитушки на сводах Шартрского собора, о перспективе, об углах и отрезках и ещё много всего скучного, что я еле-еле не перелистывала. Сам цикл лекций об искусстве мне понравился немногим больше, так как, на мой взгляд, он весьма краток, не структурирован и сильно отдаёт пристрастной позицией автора. Сначала он также начинается с размышлений о том, зачем вообще нужно искусство и чему оно служит, затем - резкий переход к теории, по большей части не совсем внятное разъяснение о делении художественных школ на школы светотени, цвета, линии, плоскости и т.п. Самым приятным в книге были вдохновенные, красочные размышления автора о природе - ведь, по его мнению, именно из неё (и только из неё) искусство черпает своё вдохновение (с чем, кстати, его студент Оскар Уайльд, по видимому, не был согласен, т.к. считал, что именно искусство первичнее всего). Не рискнула бы я перечитывать эту книгу и думаю, стоит ли теперь попробовать взяться за другие произведения Рёскина?