Дочь короля Эльфландии

Все мы отчасти слепы в том, что касается чужих желаний, однако стоит нам встретить кого-то, чей интерес совпадает с нашим, и мы очень скоро догадываемся об этом без всяких слов.

... ибо все странные новости почитались в Эрле за хорошие, потому что порождали разговоры; а разговоры, как известно, народу нужны и необходимы, – без разговоров как скоротаешь вечер, когда закончены дневные труды?

Для каждого из нас бывает сложно не поддаться воздействию внешних обстоятельств.

У Времени свои законы, и жаловаться на них нет смысла.

Столь странный способ отыскивать дорогу заметно приблизил скитальцев к Эрлу; так часто случается, когда люди следуют за безумцами, слепцами либо жертвами обмана; они достигают-таки той или иной гавани, хотя годами блуждают, не разбирая пути: ежели бы дело обстояло иначе, что бы со всеми нами сталось?

Есть в мире много такого, чего быть не должно.

Однако там говорят «сегодня», но никто не знает, что это такое; вернитесь за сумеречный предел еще раз взглянуть на это «сегодня»; а его уже и нет. Время свирепствует там, словно лающие псы, что забредают порою за нашу преграду: перепуганные, злые, в безумии своем желающие одного только вернуться домой.

Все мы отчасти слепы к времяпрепровождению других, однако, повстречав кого-то, кто стремится к тому же, к чему и мы, мы очень скоро узнаем об этом -   сами, без посторонней помощи.

В полях людей следить за временем невозможно. Оно мчится слишком быстро.

Любому из нас непросто избежать подчиняющего влияния внешних обстоятельств.

Славное, обреченное на гибель дело в последние свои дни увлекает за собою самых разных людей.

Время всегда возьмет свое, это известно всем и каждому, так к чему жаловаться?

Что такое радость, если ее приходится скрывать?

Кто знает, что приносит удачу, а что нет, если итог провидеть нам не дано?

Взору Алверика открывались чудеса и великолепие Эльфландии.
Величественные бледно-голубые горы торжественно застыли, переливаясь и мерцая в золотистом мареве, что словно бы изливалось, пульсируя, с вершин, и струилось по склонам золотыми ветрами. А ниже черты гор, еще очень далеко, Алверик различил вознесенные к небесам серебряные шпили дворца, о котором говорится только в песнях. Юноша стоял на равнине, странные цветы цвели вокруг, а деревья очертаниями напоминали невиданных чудовищ.

Вы, те, что мечтали о магии в юности, но отрекаетесь от нее в старости, знайте, что с годами приходит слепота духа, еще более непроницаемая, чем слепота взора, и ткет вокруг вас пелену тьмы, сквозь которую ничего не разглядеть, не познать и не почувствовать и не постичь никоим образом.

...и слились в могучей руне две силы, магия и любовь: величайшая из сил, что только существует за пределами границы сумерек, и величайшая из сил, что правит в ведомых нам полях.

Между душами Алверика и Лиразели пролегли бесконечные расстояния, разделяющие Землю и Эльфландию, но любовь стала мостом, cоединившим края пропасти, — и не такие расстояния в силах преодолеть любовь.

And little he knew of the things that ink may do, how it can mark a dead man's thought for the wonder of later years, and tell of happenings that are gone clean away, and be a voice for us out of the dark of time, and save many a fragile thing from the pounding of heavy ages; or carry to us, over the rolling centuries, even a song from lips long dead on forgotten hills.