Молитвенник хаоса

Правда в том, что мы — бесчисленность одиночеств, и всё-таки мы движемся единым скопом, охваченные тем, что нас смешивает, изолируя.

Разве было бы таким популярным слово «коммуникация», не стань наша сопричастность друг другу проблематичной?

Уже слитком поздно — вот наша единственная уверенность, мы разорваны на части и уже не можем даже предположить синтез, мы не можем себя помыслить, отвечать за себя, мы ищем себя, от себя убегая, и в этом бегстве мы обретаем искусство ограничивать себя своею последовательностью.

Да что говорить, вера не просто перестала спасать людей, она их призывает умереть поскорее, вера по существу есть блуд и чревоугодие, но блуд и чревоугодие не учат нас мыслить.

Наша молодежь сгинет первой, они знают свою роль ритуальных жертв, они судят этот мир, лишенный смысла, и нам нечего им возразить, наше малодушие постоянно растет, наш голос дрожит всё больше. Что мы можем им ответить? Диалог невозможен, потому что они правы, и они разделят участь безумцев, глупцов и лжецов.

Когда захотят узнать, каковы были наши истинные боги, о нас будут судить по нашим творениям, а не по нашим принципам. И нетрудно будет найти ответ, и скажут то, что мы не смеем о себе сказать или даже подумать: «Они поклонялись безумию и смерти».

Наш век — к смерти, а смерть — над нами, у нас довольно средств, чтобы убить каждого раз по сорок, мы уже не знаем, куда девать оружие, зданий не хватает, мы стали дырявить горы и копил? смертоносные орудия в недрах земли.

Наши города — это школы смерти, поскольку они бесчеловечны. Города стали перекрестками рокота и смрада, хаосом строений, в которые мы набиваемся миллионами, теряя всякое понятие о смысле наших жизней.

Каждый умирает в одиночестве и целиком, — большинство отрицает две эти истины, поскольку большинство спит на ходу и боится пробудиться в момент смерти.