Дорога у вампиров одна. И гулять по ней можно только в одну сторону, хоть с лампой, хоть без.

— Существует особый укус, - продолжал он, - на который вампир способен только раз в жизни. И только в том случае, если захочет язык. По традиции, это происходит в день летнего солнцестояния. Ты подходишь. Мой язык перейдет в тебя.
— Как это - перейдет?
— В прямом смысле. Физически. Хочу предупредить, что будет больно. И сразу, и потом. Ты будешь плохо себя чувствовать. Как после укуса ядовитой змеи. Но постепенно все пройдет.

— Не волнуйся, - сказал он, - я не сексуальный маньяк. На этот счет ты можешь быть спокоен.
— А кто же вы?
— Я вампир. А вампиры не бывают извращенцами. Иногда они выдают себя за извращенцев. Но у них совершенно другие интересы и цели.

Впрочем, котлеты тоже казались мне в детстве мерзостью. Но ведь приучили меня к ним в конце концов.

— Если у корабля не будет балласта, он перевернется и утонет. А если напустить в него немного воды — той же самой, что за бортом — он приобретет устойчивость. Ты должен быть готов к любому переживанию

Сама по себе проглоченная информация не делала меня умнее. Но когда я начинал думать о чем-то, новые сведения неожиданно выныривали из памяти, и ход моих мыслей менялся, приводя меня в такие места, которых я и представить себе не мог за день до этого.

Вы говорите, что вампиры вывели людей. А почему тогда люди считают их злобными монстрами?
– Это скрывает истинное положение дел. И потом, так веселее.

Никогда не вини себя в том, в чем можно обвинить систему. Ты написал очень хорошее сочинение, искреннее и свежее. Оно даже свидетельствует о твоем литературном таланте. Просто на вершине Фудзи ждали других улиток.

В любом случае, ты завтрашний будешь уже не ты сегодняшний. А послезавтра – тем более. Если чему-то все равно суждено случиться, пусть оно произойдет с пользой. Разве не так?

Потерял душу? – переспросил Митра. – А зачем она тебе?

Люди ничего не замечают и муравьями ползут по своим делам, но никаких дел у них уже нет. Они еще не в курсе, а вокруг уже другая вселенная и действуют новые законы.

Интимные встречи незнакомых людей возле станции "Зоо" стали традицией в Берлине незадолго до его падения. Радости в последних арийских совокуплениях было мало - сказывалась нехватка витаминов.

Схватка двух интеллектуалов, где один выступает цепным псом режима, а другой бесстрашно атакует его со всех возможных направлений - это не идеологическая битва, а дуэт губной гармошки и концертино, бэкграунд, который должен выгоднее оттенить реальную идеологию, сияющую из гадючей мглы.

По сути Мужчина - это нахрапистая и грубая женщина с волосатым лицом.

"О сути бытия" - обычные тупые мужские вопросы. Стандартные фаллические проекции беспокойного и неразвитого ума.

Моя душа приходила в себя, как оживает оккупированный город или начинают шевелиться пальцы онемевшей руки.

Прошло всего несколько дней, а я уже знал слово "культуролог". Правда, его я тоже понимал неправильно - это, я думал, уролог, который так подробно изучил мочеполовую систему человека, что добился культового статуса и получил право высказываться по духовным вопросам. Это не казалось мне странным - ведь смог же академик Сахаров, придумавший водородную бомбу, стать гуманитарным авторитетом.

Митра был сухощавым молодым человеком высокого роста, с острым взглядом, эспаньолкой и еле обозначенными усами. В нем было что-то мефистофелевское, но с апгрейдом: он походил на продвинутого беса, который вместо архаичного служения злу встал на путь прагматизма, и не чурается добра, если оно способно быстрее привести к цели.

Человек, как я уже сказал, сложнее помидора. Но это парадоксальным образом упрощает задачу. Помидору, чтобы он дал больше сока, надо действительно ставить мажорную музыку. А человеку достаточно объяснить, что та музыка, которую он слышит, и есть мажор.

Но бывает красота, которая очевидна, общепринята и вызывает скорее рыночные, чем личные чувства.