На мраморных утесах

Человеческий порядок похож на космос тем, что время от времени для того, чтобы родилось что то новое, мир должен принять огненное крещение.

вояки и их барды стоили друг друга

Не было там такого бедняка, который бы не относил всё самое лучшее и первое от урожая и приплода в хижины мудрецов и обители поэтов. Так мог каждый, кто чувствовал себя призванным, служить миру духом и жить в физической праздности - в бедности, но без нужды.

Основной его принцип заключался в том, что всех людей, какие приближались к нашей обители, он считал редкими и драгоценными находками, подобными тем, какие делают в дальних экзотических странствиях. Он с удовольствием называл всех людей оптиматами, дабы подчеркнуть, что все они просто в силу рождения уже достойны права быть причисленными к мировой аристократии и что каждый из них может пожертвовать ради нас чем-то высшим.

Брат Ото, коли ми стояли на вершині Мармурових скель, не раз казав, що в цьому й полягає сенс життя — повторювати творіння в минущому, як дитина в грі повторює батькову працю. В цьому й полягає сенс сіяння та зачаття, будівництва й ладу, мистецького та поетичного твору, що в них, мов у дзеркалі з різнобарвних скелець, яке швидко б’ється, прозирає великий твір.

А втім, усе цінне дістається нам тільки випадково - і найкраще дістається задарма.

...мы почувствовали, как в нас объединилось желание жить и желание умереть.

Его принцип заключался в том, что любая теория в естествознании вносит свой вклад в генезис, ибо дух человеческий в любом возрасте по-новому набрасывает черновик творения, - и что в любой интерпретации живёт не больше истины, чем в листочке, который распускается и очень скоро увядает.

Когда падают в пропасть, должно быть, видят вещи предельно ясно, словно через увеличительные очки.

Церкви и дворцы тоже обладают своей генеалогией.

От него я недавно получил в подарок книгу о парусном судоходстве и сейчас узнавал в нем человека, который открылся мне раньше в авторе.

они объяснялись на блатном жаргоне, который из всех языков позаимствовал самое отвратительное и был будто выпечен из кровавой грязи.

У підвалинах кожного дому й кожного задуму закладена руїна, вічне живе в наших душах, а не в наших творах.

Він утратив самоповагу, а з цього починається все лихо між людьми.

Страждання народу найдужче обпікає шляхетні серця.

Не построить дома, не создать плана, в фундаменте которого не была бы заложена гибель

Старший лесничий, тот носил насилие, как добрую, старую охотничью куртку, которая становится тем удобнее, чем чаще она пропитывается грязью и кровью.