Красота этого текста завораживает. Каждая фраза, каждая мысль и образ дышат гордым стилем и отличаются эстетический завершенностью. Все слова на своих местах, нет ничего лишнего. За емким повествованием скрывается серьезное идейное наполнение; меж строк угадываются благородство и сила духа писателя. Роман напоминает драгоценный камень: не повергая сомнению его ценность, можно лишь спорить о ее мере, а это уже зависит от того, что важно оценивающему.
По сути, "антинацистская" репутация романа несколько его обедняет. Юнгер, конечно же, писал "На мраморных утесах" под воздействием определенных событий в современных ему обществе и мире, однако это не отменяет важности идей, этой книгой провозглашаемых и защищаемых, для других земель и времен. Наверное, он и сам к этому стремился и потому вместо настоящих названий стран использовал вымышленные, никаких указаний на эпоху не оставил и исключительно широко применял аллегории, метафоры и символы. В этом свете роман предстает куда более значительным и величественным: Старший Лесничий - не обязательно Гитлер, его банды - не строго нацисты, а Лагуна - любая страна, павшая под ударом темных сил, тогда как Германия - частный случай. Поэтому мы и ныне читаем эту книгу и восхищаемся ею.
Посыл ее прост, несмотря на концентрацию иносказаний. Юнгер тоскует по ушедшему миру немецкого романтизма, Европе рыцарей, замков, монастырей, виноградной лозы - в целом, существования, которое зиждется на гармонии между человеком, культурой и природой, на благородстве и чести, верности долгу и традициям. Все это противопоставляется всему, что есть темного в человеке, гибельным устремлениям, берущим начало из древних варварских времен. Атмосфера страха и насилия, сопутствующая деяниям Лесничего, вместо основы для нового порядка оборачивается хаосом и анархией, отрицанием всех ценностей. Признавая, что столь тщательно лелеемая им культура духового аристократизма была одним их источников, питавших росток губительных сил, Юнгер бесповоротно отрекается от последних. Они для него неприемлемы: сначала его герой отстраненно наблюдает гибель старого мира, затем бежит, сохранив мечту и память о великом прошлом.
Да, Эрнст Юнгер, конечно, был мечтателем, но с большой буквы. Дитя прежней Европы, сметенной ураганом мировых войн, он верил в нее как в обетованный мир, возврат к которому не только возможен, но и необходим как единственно верный путь. Прожив столько долгую жизнь, сохранил ли он эту веру? Этого мы не узнаем.
Здесь мне с несомненностью предстало то, в чём я часто сомневался: среди нас встречаются ещё благородные люди, в чьих сердцах живо и подтверждается знание великого порядка.
65 понравилось
