Жизнь Клима Самгина

Шли по Невскому два обывателя, и один другому сказал:

• Эх, дурак!

• Пожалуйте в участок.
• За что?
• За оскорбление его величества.
• Да - ты, брат, с ума сошел? Это я приятеля обругал!
• Прошу не сопротивляться. Всем известно, кто у нас дурак!

что значат эти все чаще наблюдаемые изменения людей? Он довольно скоро нашел ответ, простой и ясный: люди пробуют различные маски, чтоб найти одну, наиболее удобную и выгодную. Они колеблются, мечутся, спорят друг с другом именно в поисках этих масок, в стремлении скрыть свою бесцветность, пустоту.

- А вдруг вся эта наша красота только павлиний хвост разума, птицы глуповатой, так же как павлин?
Это впечатление подсказывала и укрепляла торопливость, с которой все стремились украсить себя павлиньими перьями от Ницше, от Маркса.

Тюрьма — угрюмый квадрат высоких толстых стен из кирпича, внутри стен врос в землю давно не беленный корпус, весь в пятнах, точно пролежни, по углам корпуса — четыре башни, в средине его на крыше торчит крест тюремной церкви.

Широкие русские натуры обычно высмеивают бытовую дисциплину Европы.

Художник, бывший преподаватель рисования, а теперь — бездельник, рантье, но не стыжусь!

Традиция — писать об униженных и оскорбленных — отжила, оскорбленные-то показали себя не очень симпатично, даже — страшновато!

Лучше быть повешенным, чем взвешенным в пустоте.

Из всех пороков человека молодость — самый приятный.

Революции всегда делаются богатыми.

Вероятно, и на тело скупа так же, как на деньги.

Мужчина приятный, любезен, как парикмахер.

Невероятное становится обычным в наши дни.

Встретила, как старого знакомого, который мог бы и не приезжать, но видеть его все-таки интересно.

Сочувствовать — значит чувствовать наполовину.

Он, как всегда, чувствовал себя в толпе совершенно особенным, чужим человеком и убеждал себя, что идет тоже из любопытства; убеждал потому, что у него явилась смутная надежда: а вдруг произойдет нечто необыкновенное?

Он хотел говорить и хотел, чтоб его слушали. Но и все тоже хотели говорить.

Плоть сытая и соты медовые отвергает, а голодной душе и горькое — сладко.

Некорректно быть трезвым; когда собеседник пьян.

Она знала очень много сплетен об умерших и живых крупных людях, но передавала их беззлобно, равнодушным тоном существа из мира, где все, что не пошло, вызывает подозрительное и молчаливое недоверие, а пошлость считается естественной и только через нее человек может быть понят. Эти ее анекдоты очень хорошо сливались с ее же рассказами о маленьких идиллиях и драмах простых людей, и в общем получалась картина морально уравновешенной жизни, где нет ни героев, ни рабов, а только — обыкновенные люди.