Сказания Меекханского Пограничья: Север-Юг

Лейтенант уже видал, как от улыбки, расцветающей на покрытом татуировками лице десятника, разбойники гадили в штаны, поэтому ожидал скорее перепуганных глаз и губ подковкой. Девочка же только заулыбалась

- Мужчины кривятся, словно от зубной боли, лишь когда разговаривают о хворях или о женщинах. Настоящих женщинах, конечно же, а не о постельных игрушках.

На будущее, если ты жаждешь создать при культе орден фанатичных убийц, не позволяй им татуировать топор на своей груди. Такое в случае неудачи затрудняет возможность отрицать свою причастность.

Сила всегда искушает глупцов, даже если и нарушает человеческие кодексы.

Паника - вот какое слово жгучим комом поднималось в его горле. Одна фраза, один крик о появившихся всадниках - и вся эта масса рванет в сторону дороги, ведущей на Лысицу, примется давить, топтать, умирать. Сперва старики, женщины, дети, а потом остальные. Одно слово убьет больше людей, чем наступающая армия.

- А если их не найду - буду идеальным козлом отпущения, верно? И я проиграю вне зависимости от того, каким образом закончится вся история?

• Как я погляжу, вы умеете совмещать факты. А это редкая черта для военного.

Легко читать в судьбе другого. Но в горах немногое бывает тем, чем кажется на первый взгляд.

Цена за достижения божественности – балансирование на краю бездны.

— Каннибализм был приобретенным, а не врожденным пороком, равно как и несколько других погрешностей…

— Нечеловеческая жестокость? Склонность причинять боль и смерть, радость от страдания? Это ты считаешь какими-то там «погрешностями»? Я видел, что они сделали в Коори-Аменеск и здесь, в пещерах ахеров. Они не питались человеческими телами — только их болью. Они страдали от безумия слишком глубокого, чтобы удалось их из него вырвать.