Цитаты из книги أشباح هيل هاوس

Mrs. Dudley turned aside to let Eleanor come in, and spoke, apparently to the wall. “I set dinner on the dining-room sideboard at six sharp,” she said. “You can serve yourselves. I clear up in the morning. I have breakfast ready for you at nine. That‟s the way I agreed to do. I can‟t keep the rooms up the way you‟d like, but there‟s no one else you could get that would help me. I don‟t wait on people. What I agreed to, it doesn‟t mean I wait on people.” Eleanor nodded, standing uncertainly in the doorway. “I don‟t stay after I set out dinner,” Mrs. Dudley went on. “Not after it begins to get dark. I leave before dark comes.” “I know,” Eleanor said. “We live over in the town, six miles away.” “Yes,” Eleanor said, remembering Hillsdale. “So there won‟t be anyone around if you need help.” “I understand.” “We couldn‟t even hear you, in the night.” “I don‟t suppose—“ “No one could. No one lives any nearer than the town. No one else will come any nearer than that.” “I know,” Eleanor said tiredly. “In the night,” Mrs. Dudley said, and smiled outright. “In the dark,” she said, and closed the door behind her.

Элинор посмотрела на свои уродливые руки. Это нечестно, подумала она, нам вполне по средствам было бы нанять прачку. У меня ужасные руки. — У меня маленькая квартирка, — медленно начала она. — Наверняка меньше, чем у тебя, и я живу в ней одна. Я еще не закончила ее обставлять. Покупаю вещи по одной, потому что хочу устроить все, как задумала. Белые занавески. Я несколько недель искала маленьких каменных львов на каминную полку — теперь они стоят по ее углам. У меня есть белая кошка, книги, пластинки и репродукции. Все должно быть в точности, как я хочу, ведь это только для меня. Когда-то у меня была синяя чашка со звездами внутри — заглядываешь в чашку с чаем, а она полна звезд. Я хочу такую. — Может быть, она как-нибудь объявится в моем магазинчике, — сказала Теодора. — Тогда я пришлю ее тебе. Однажды ты получишь посылку с надписью: «Элинор с любовью от ее подруги Теодоры», и внутри окажется чашка, полная звезд.

— Ждем не мы, — ответила Элинор, — а дом. Думаю, он затаился до времени. — А едва мы потеряем бдительность, он как прыгнет! — Интересно, сколько он может ждать. — Элинор, поежившись, направилась к лестнице. — Мне почти хочется написать сестре. «Мы чудесно проводим время в добром старом Хилл-хаусе…» — «На следующее лето обязательно привези сюда все семейство, — подхватила Теодора, — мы каждую ночь спим, накрывшись с головой одеялом…» — «Воздух так бодрит, особенно в коридоре второго этажа…» — «Мы постоянно радуемся, что до сих пор живы…» — «Каждую минуту происходит что-нибудь интересное…» — «Цивилизация представляется такой далекой…»

— Может, оно пойдет по другой стороне коридора, — прошептала Теодора, и Элинор внезапно поняла: самое странное в этих неописуемых ощущениях — что Теодора их тоже испытывает. «Нет», — сказала Теодора, потому что теперь ударило в соседнюю дверь — громче, оглушительно (идет ли оно по коридору зигзагами? и ногами ли оно идет? и чем стучит? есть ли у него руки?), и Элинор, вскочив с кровати, уперлась ладонями в дверь. — Уходи! — заорала она. — Уходи, уходи! Наступила полная тишина, и Элинор, прижимаясь лицом к двери, подумала: все, я нас выдала. Оно искало дверь, за которой кто-нибудь есть.

— Теперь мы двое детей в лесу, — сказала она. — Идем исследовать окрестности. — Не стоит уходить далеко от дома… — Обещаю свернуть назад по первому твоему слову. Как ты считаешь, надо предупредить миссис Дадли, что мы отправляемся гулять? — Наверняка она следит за каждым нашим шагом, и это тоже условие, которое она поставила. — Интересно, кому? Графу Дракуле? — Ты думаешь, это он здесь живет? — Думаю, он проводит здесь выходные. Клянусь, я видела в деревянной резьбе внизу летучих мышей. Вперед, вперед!

Дорога, закадычная подруга Элинор, петляла между полей и садов, являя за каждым поворотом новые чудеса: то смотрящую из-за ограды корову, то апатичную собаку, ныряла в лощины, где притаились тихие городки. На главной улице одного из них девушка миновала большой дом с колоннами, оградой, ставнями на окнах и каменными львами у входа. Ей подумалось, что она могла бы жить здесь, каждое утро стирать со львов пыль, каждый вечер гладить их по голове и желать им доброй ночи. Сейчас — это сегодня, такое-то июня, убеждала она себя, но притом какое-то совсем другое время, новое и длинное-предлинное: за несколько секунд я прожила в доме со львами целую жизнь. Каждое утро я мела крыльцо и стирала со львов пыль, каждый вечер гладила их по голове и желала им доброй ночи. А раз в неделю я мыла им гривы, морды и лапы теплой водой с содой, чистила пасти щеткой. В доме были высокие потолки, сверкали натертые полы и оконные стекла. Хлопотливая старушка экономка в крахмальном фартуке по утрам приносила мне серебряный сливочник, чайник и чашку на подносе, а на сон грядущий — стаканчик бузинного вина, оно так полезно для здоровья. Я обедала в одиночестве за полированным столом в просторной тихой гостиной; на обшитой белыми панелями стене между двумя высокими окнами горели в канделябре свечи. Ела птицу, редис из своего сада и домашний сливовый джем. Засыпала под белым кисейным пологом, и меня охранял ночник в коридоре. На улицах прохожие со мною раскланивались, потому что весь город гордился моими львами. А когда я умерла…