Цитаты из книги Binding 13

Но я уже чувствовал, как будто тону в ней.

Настолько я был одержим этой девчонкой.

Настолько я ее любил.

Вот же херь.

Если ты появилась на свет с вагиной, это не должно автоматически привязывать тебя к плите или к гребаному пылесосу.

В этот момент я ощутила наше социальное неравенство.

Его мать была дизайнером.

Моя - уборщицей.

Его отец был адвокатом.

Мой тоже часто появлялся в суде, но по другую сторону барьера. 

В доме Джони пахло деньгами и роскошью.

В моем - виски и болью.

- Так и есть. - Ремень безопасности мешал мне повернуться к Джонни, и я ограничилась тем, что повернула голову. - Люди не представляют, насколько тяжело играть на этом уровне и оставаться на нем. Они думают, что спортсменам легко живется, что те избалованные и наглые. И понятия не имеют, какие жертвы каждый день приносят эти парни и что там за дверями раздевалки.

Вот только не надо ссать мне на спину и говорить, что это дождик!

Boom, boom, fucking boom

"— Хочешь подняться ко мне в комнату? — спросил я. По чесноку, что еще я мог ей предложить? Отвести на кухню, где мама забросает ее вопросами? Ну уж нет. Если Шаннон оказалась здесь, она будет со мной. Она была моя, и я не хотел делить ее ни с кем. — Ладно, — нервно ответила она, хотя это было больше похоже на вопрос. — А ты не против? Черт, надо отучить ее спрашивать меня о том, чего я от нее хочу. Если она не перестанет спрашивать, я могу сглупить и сказать правду. И тогда нам обоим хана."

С шести лет я каждую субботу проводил на поле. В руках у меня был мяч, а перед глазами проносились сияющие мечты.

Я плюхнулась рядом и крепко обхватила брата за шею. Я цеплялась за него так, словно он был единственным, что удерживало мой мир от разрушения.

Я оказалась так далеко от зоны комфорта, что тело едва работало.

Клянусь, если бы я вел себя так, как сейчас она, разразился бы скандал. Сраные двойные стандарты.

В этой школе я не была мишенью. И я обрела покой.

В каком- то смысле у меня украли детство; и все потому, что я умел играть в регби.

На дворе был январь. Сырой. Холодный. Но по какой- то странной, сбивающей с толку причине внутри у меня все пылало.

Передо мной замаячила вероятность более счастливой жизни, и я обеими руками за нее ухватилась.

В глазах отца я была просто ртом, который надо кормить до восемнадцати лет.

Мне нравилась безопасность.

В моем мире безопасность равнялась невидимости.

Я была счастлива слиться с обоями до неразличимости.

Уколы только закалят. Сынок, мир большой и жестокий, одни острые углы.