Дьявол – это не победа плоти. Дьявол – это высокомерие духа. Это верование без улыбки. Это истина, никогда не подвергающаяся сомнению. Дьявол угрюм, потому что он всегда знает, куда бы ни шел – он всегда приходит туда, откуда вышел.

Пекло - це лише погляд на рай з іншого боку.

Женщина – сосуд диавола…

то, что соблазняет мирян как тяготение плоти, а у обыкновенных священнослужителей проявляется как сребролюбие, искушает и монахов-затворников: у них это – жажда знаний

Поэтическое качество я определяю как способность текста порождать различные прочтения, не исчерпываясь до дна.

И прошу не путать мои слова с идеалистической болтовней в том духе, что персонажи-де живут самостоятельной жизнью, а автор сомнамбулически протоколирует все, что они творят. Это чушь из выпускного сочинения. Речь о другом. Персонажи обязаны подчиняться законам мира, в котором они живут. То есть писатель – пленник собственных предпосылок.

Все были правы, все ошибались.

Нет такой цифири, которая при умении и терпении не поддалась бы разгадке.

Входить в роман - все равно что участвовать в восхождении. Надо выработать дыхание, наладить шаг. Иначе быстро выдохнешься.

Я совершаю ошибки сплошь и рядом. Однако стараюсь, чтоб их было сразу несколько, иначе становишься рабом одной-единственной.

Одна из задач науки - продление человечьего века.

ересь охотно братается с бунтом против законных властей.

я успел восприять от учителя жажду знаний и понятие о прямом пути, которое всегда спасает, даже тогда, когда путь впереди извилист.

На самом деле все в равной степени еретики, все в равной степени догматики, и не важно, какую веру проповедует то или иное учение, важно, какую оно подает надежду. Любая ересь – это вывеска изгнанничества.

"Да что же... значит, мы в таком месте, откуда отступился Господь..." - в отчаянии сказал я.
"А ты много видел мест, где Господь чувствовал бы себя уютно?" - спросил в ответ Вильгельм, глядя с высоты своего роста.

Вы смеетесь над смехом. Однако смеетесь.

Исходный порядок – это как сеть, или как лестница, которую используют, чтоб куда-нибудь подняться. Однако после этого лестницу необходимо отбрасывать, потому что обнаруживается, что хотя она пригодилась, в ней самой не было никакого смысла.

Не всегда отпечаток в совершенстве воспроизводит форму напечатлевающего тела и вообще не всегда происходит от напечатлевания тела. Иногда отпечаток соответствует тому впечатлению, которое оставлено телом у нас в сознании, и тогда это не отпечаток тела, а отпечаток идеи. Идея - это знак вещи, а образ - это знак идеи, то есть знак знака. Но по образу я способен восстановить если не тело, то идею, которую породило это тело в чужом сознании.

Всегда полезно, чтобы те, кого ты боишься, сами испугались тебя.

И священная война – тоже война. Поэтому мне кажется, что священных войн не должно быть.