Храм-тюрьма Соловки
Соловки не были никому родиной, сама природаоградила остров от всякого мирского влияния, сношения с другими людьми две трети года физически невозможны. /…/ Вы здесь не услышите ни звонкого, ласкающего слух, женского голоса, ни детского лепета, ни песни. /…/ Среди полного разобщения с миром страшная, доводящая до изнурения тоска завладевает тобой /…/
Отрывок из этой книги я приводила в своей рецензии на книгу о ГУЛАГе, и вот, спустя время, решила её дочитать. Не скрою, во время чтения много раз вспоминался Солженицын с его неполживым литературным исследованием, но если у него в его романе преобладает тема вшей, грязи и испражнений, то описанное здесь Колчиным – это нечто другое, пугающее безнадёжностью и вопиющей несправедливостью, причём было всё пережито Автором, он лично бывал в тех местах и видел всё своими глазами.
Во введении есть краткая биография Автора, умер он в самый разгар революционных настроений – в 1906 году, всё его пребывание в Петербурге за ним охотилось Третье отделение, и повод для ареста и ссылки нашёлся - слишком либеральные заметки он писал в журнале, в котором работал. Попал в конце концов, на Соловки. Книга изобилует описаниями тюремных комнат, вот, например, «каменный мешок», описанный Колчиным:
В узком проходе для лестницы, ведущей наверх башни, находится дверь, обитая войлоком, ведущая в каменное помещение аршина два длины, полтора ширины и три высоты [1,4 м на 1,05 м и на 2,1 м]. У одной стены выкладена кирпичная лавочка шириною поларшина. Маленькое окошечко, достаточное лишь для того, чтобы протянуть руку, выходит на темную лестницу, и в былое время служило не для освещения, а для подачи пищи узнику. В таком мешке нет возможности лечь и несчастный узник должен был года, если такая обстановка не убивала его, спать в полусогнутом положении.
Или вот земляная тюрьма:
Это были вырытые в земле ямы аршина три глубины, края у них были обложены кирпичом, крыша состояла из досок, на которых была насыпана земля. Для спанья пол устилался соломою.
А вот ещё одно описание, на этот раз, «чулана»:
Расколотив дверь, мы зашли через неё в узкий, длинный, тёмный ход. Идём по нему; сердце невольно сжимается, какой-то беспредельный страх завладевает, дрожь пробегает по телу при мысли, что дверь за нами закроется и мы останемся в этом длинном каменном гробе. Но любопытство берёт верх, и мы идём дальше, пока, наконец, не наталкиваемся на небольшую дверь с маленьким окошечком в середине неё. За дверью чулан аршина полтора в квадрате, без всякой лавки, без окна. В нём можно только стоять или сидеть скорчившись. Лежать или сидеть, вытянув ноги не позволяет пространство чулана. /…/ Трудно пробыть день в этом страшном чулане без света, без воздуха, без тепла /…/ а люди проживали в таком помещении целые года.
Автор рассказывает о казнях, проводимых монахами, о так называемом «лобном месте», где провинившегося били плетьми или розгами. Били плетьми и самих охранников, если те, решались в чём-то сделать поблажку или помочь заключённому. Кроме порки, было ещё одно наказание – в погреб опускался человек, скованный по рукам и ногам, безо всякой защиты, крысы нападали на него и живому человеку отгрызали нос и уши.
Есть здесь и целые драматические истории, как муж, решив жениться на любовнице, пытался постричь насильно в монахини первую жену, за неимением другой возможности развестись с нею. Но той удалось снова вырваться в людскую жизнь, нерадивого мужика обвинили в двоежёнстве, запретили жить с возлюбленной, от которой уже родились дети. Не давала церковь жизни ни одному из троих – первой жене от существующего брака не было возможности устроить судьбу, мужику с его второй женой – от того, что жили в блуде. В итоге страдальцами вышли все. Сослали непослушного бабника на Соловки, где он помер, прикованный кандалами к стене, первая жена умерла от горя, а дети остались без отца.
Всё описанное здесь до публикации книги в 1906 году тщательно скрывалось от общественности, монахи охраняли все документы, чтобы свидетельство о происходящем в соловецком храме-тюрьме не вырвалось наружу. Хочется теперь прочитать современную литературу о Соловках, будет ли там что-то подобное, или только вспоминаются советские времена. Лично я до целенаправленного поиска ни о чём таком не слышала, и сложно было до сих пор представить, как монахи могли одновременно молиться о грешниках, и одновременно держать их в таких каменных мешках или отдавать на съедение крысам. У меня не укладывается в голове.
49 понравилось
