Правда о Ленском расстреле

Золотыми приисками Ленского товарищества совместно владели английские и русские капиталисты, крупные царские чиновники. Через питерского банкира Гинцбурга имела приличную долю акций в этой конторе и царская семейка. Иностранные и отечественные компаньоны «Лены-голдфилдс» ежегодно получали в общей сложности свыше 6 миллионов рублей чистой прибыли. На фоне экономического подъёма, который начался с 1910 года, алчная буржуазия и царизм выжимали из рабочей силы и недр Ленских приисков всё больше и больше золота. В компании «Лензото» царила самая жестокая эксплуатация рабочих, которая соединялась с их полным бесправием, граничившим с самым натуральным рабством.

Наконец беглый огонь прекратился, Над прииском повисла тишина. Начали осторожно вставать люди. Кто-то поднимал товарищей и оттаскивал ближе к штабелям. Слышались страшные проклятия, люди прижимались к брёвнам изгороди и уходили от места кровавой бойни. Кто-то попытался выйти вперёд, к мостику, и оказать помощь раненым, но их не подпускали близко. Солдаты и сам палач Трешенков кричали: «Уходи, иначе опять будем стрелять!»

Но слушать издалека стоны и крики раненых было невыносимо.

Находились люди, которые всё-таки шли на помощь своим товарищам, и тогда озверевшая сволочь стреляла в них, и возле раненых падали новые жертвы. Но палачи на этом не успокаивались и начинали стрелять по тем местам, куда шли рабочие. Они понимали, что там должны лежать раненые, к которым шли на выручку, поэтому нужно было этих раненых добить.

Люди не сразу поняли, что происходит. Один рабочий упал, другой сильно закричал и застонал. Рядом с Лебедевым лежал Демидов с горящей папиросой в руке. За ухом у него была чёрная дырка, откуда текла кровь. Лебедев хотел что-то сказать Лесному, но тут раздался второй залп. Над головой засвистело. Рядом
с Лесным прижимался к земле Тульчинский, а в двух шагах слева от него упали Ремнёв, Попов и ещё кто-то из депутатов. Едва перевели дух, как раздался третий залп. Было видно, как рабочие убегают за штабеля, некоторые не успевают добежать до спасительных брёвен и падают на снег. Был слышен громкий булькаю-
щий хрип, как будто перерезали горло большому животному. Группа депутатов отползла за небольшой бугор, где их не могли достать солдатские пули. Но в них начали стрелять жандармы, стоявшие на железнодорожной насыпи. Пришлось депутатам буквально закапываться в снег и прижиматься к мёозлой земле.

После трёх залпов нависла пауза, Отовсюду слышались крики и стоны раненых. Один из рабочих, Степан Хохлов, медленно поднялся и пошёл через мостик в сторону солдат, поддерживая простреленную левую руку. До депутатов доносился его гневный крик: «Звери вы, что ли? Зачем стреляете в нас, разве мы разбойники
какие!» Но тут раздался одиночный выстрел со стороны насыпи, на которой стояли жандармы, и рабочий Хохлов был убит.

На самом деле никакой атаки на солдат не было, и быть не могло. Дело было так: в момент убийства Хохлова на мосту, в южной его части, находилось человек 10 рабочих. Они видели убийство товарища и решили, что их ждёт то же самое. Единственный быстрый путь к укрытию вёл вперёд и влево в глубокий овраг. Рабочие
выждали момент и все вместе бросились в этот овраг. Солдаты увидели это резкое движение людей, направленное к ним, и, будучи напуганы Трещенковым, решили, что рабочие начали атаку с целью
обезоружить и убить солдат. Они вновь открыли стрельбу по двигающимся рабочим, без разбора, ведя беглый огонь, когда каждый солдат старается выпустить за малое время большое количество пуль.

В это время Лесной и Лебедев заметили, что возле бугра, за которым они лежат, начали взлетать маленькие фонтанчики снега. Выяснилось, что полиция, которую Трещенков выставил на возвышенной насыпи железной дороги, рассмотрела «окопавшихся» рабочих и открыла по ним огонь из карабинов. Если кто-то из рабочих
начинал шевелиться, то рядом тут же вырастали маленькие взрывы из снега или мёрзлой земли.