Жар сумрачной стали. Злобные чугунные небеса (сборник)

А ныне карентийские владыки забеспокоились, начали подозревать, что совершили изрядную глупость, допустив простой народ к грамоте и книгам. Образованность ведет к тому, что в головы подданных проникают всякие бредовые идейки. Книги позволяют разным парням, которых и на свете-то давным-давно нет, передавать грядущим поколениям свои крамольные мысли.

Героев лучше держать на расстоянии. Вблизи слишком заметны изъяны.

"Стоит мне влить в себя две-три кружки "Вейдеровского темного", как я превращаюсь в охотника до танцулек. Все девушки мои, я со всеми танцую и всех огорчаю."

"В комнату просунул свою похожую на хурму физиономию старый Дин, который прикидывается шеф-поваром и домоправителем, а на самом деле является моей злой мачехой."

"Снова появился Морли. Он переоделся. Теперь на нем был наряд, который человек менее интеллигентный, чем я, мог бы смело назвать "смерть бабам"."

-<...>Я ухожу, а ты молись за меня крысючьим богам.
– Пожалуй, не стоит. Наши боги жестоки, коварны и вероломны, они ведь отражение реального мира. Когда нам что-то надо, мы обманом и хитростью заставляем их смотреть в другую сторону.
Подобную религию я был готов принять всем сердцем.

Тебе никогда не приходило в голову мысль, что число людей с разного рода сдвигами значительно превышает количество нормальных? С каждым днем я все больше убеждаюсь, что у каждого, кого я встречаю, узел или затянут слишком туго, или почти развязался. Просто одни скрывают это удачнее, чем другие. Это свойственно почти всем. За исключением тебя и меня, разумеется.

На собственном богатом опыте могу предположить – нет такой женщины, которая не попыталась бы, ловко или неловко, принизить мужчину, посмевшего найти ее привлекательной.

– Я? Циник? Да это же просто невозможно! Я – единое целое с бесконечной вселенной! Моя жизнь прекрасна. Одно только плохо – время от времени приходится работать.

Моя мамочка была слишком застенчивой, чтобы поведать мне всю правду. Но ее сынок не идиот и сумел допереть до истины своим умом. Я был рожден под злою звездой. А может быть, даже под злою галактикой. А в злобных чугунных небесах в момент моего появления на свет сталкивались устроившие свару зигзаги молний.

Лишь по прошествии времени я начал догадываться, что принципиальность нередко оказывается стратегической ошибкой.

Терпение не входит в число моих достоинств. Особенно в те довольно частые моменты, когда я начинаю подозревать, что кто-то хочет заставить меня трудиться.