Цитаты из книги نام گل سرخ

Автору следовало бы умереть, закончив книгу. Чтобы не вставать на пути текста.

А сейчас ответь мне на один вопрос, - продолжал Вильгельм. - Почему? Почем эту книгу ты охранял крепче, чем любые другие книги? Почему другие книги ты хотя и старался утаить - но не ценой преступления? Трактаты некромантов, сочинения. в которых - скажем даже - поносилось имя Господне? И только ради этой книги ты погубил собратьев и погубил собственную душу?

О quam salubre, quam iucundum et suave est sedcre in solitudine et tacere et loqui cum Deo! - О, сколь полезно, сколь весело и сладко сидеть в тиши, молчать, говорить с Богом! (лат.).

Чтобы кого-нибудь убрать, убивать совсем необязательно. Дьявол всё сделает за вас, если только вы сумеете с ним договориться.

... встречается с девицей прекрасною и грозною, как выстроенное к битве войско.

O quam salubre, quam incundum et suave est sedere in solitudine et tacere et loqui cum Deo! - О, сколь полезно, сколь весело и сладко сидеть в тиши, молчать, говорить с Богом! (лат.)

На пути к воротам Правосудия многие окликали его: «Отрекись, отрекись, зачем тебе умирать!» А он: «Христос за вас умер». Они: «Но ты не Христос, не надо умирать за нас».

Автор не должен объяснять.

Поэтому плести длиннейшие цепочки неверных причин и следствий, по-моему, такое же безумие, как строить башню до самого неба...

Однако вселенная еще красноречивей, ... , и говорит не только о далеких вещах (о них всего туманней), но и самых близких, и о них - яснее ясного.

Ибо, по Боэцию, всего мимолетнй наружность.

К тому привел неустанный труд воображения — сила, которая, сочетая идею горы с идеей золота, способна породить идею золотой горы.

А ты много видел мест, где Господь чувствовал бы себя уютно?

Поэтому мне кажется, что священных войн не должно быть.

Если на то пошло, я действительно научился правилу: что строить надо по меньшей мере две [гипотезы] сразу, одну невероятнее другой.

Эти сокровища – прелестная иллюстрация к дискуссии о бедности, которую ты прослушал накануне.

(с) Умберто Эко, "Имя розы"

... он так сладострастно любил свою правоту, что полагал, будто все позволено тому, кто борется с неправотой.

... я прочел те богатейшие выдержки из великого Авиценны, где любовь определяется как навязчивое мышление черно-желчного характера, возникающее от постоянного осмысления и переосмысления наружности и нравов некоего лица противоположного пола (...). Любовь, по Авиценне, не изначально болезненна, а становится болезнью, и когда это чувство не удовлетворено, оно превращается в наваждение...