Цитаты из книги Огненная кровь

Надеждой не напьёшься, не надышишься и не наешься. А вот задушить тебя она может.

Часто бывает, что хорошего пути нет. Это не повод стоять на месте.

- Я молилась, и богиня вняла моим молитвам. - Ты передо мной благочестивую кретинку не разыгрывай, девочка. - Ничего я не разыгрываю, - тихо ответила Адер. - Фултон и Бирчем остались живы благодаря той молнии. Молнии Интарры. - А в Ромсдальских горах попадаются чёрные сосны - тоже молнией ударило. Полагаешь, богиня имеет что-то против высоких деревьев?

Пекарю не обойтись без муки, рыбаку - без сети, а вождю - без лжи.

He shut out the words. It was obvious he had already lost, and the protestations, for all their difference, were all the same: a litany, the power of which he had long ago forgotten, a desperate string of syllables stronger than any prayer, the ancient, ineluctable chant of humanity itself: I want … I want … I want …

- Тысячи лет ты только тем и занималась , что опаивала его сонным зельем. Удерживала. - Не только тем, девочка, - огрызнулась Нира.- Несколько столетий назад я научилась вязать. И немного играть не флейте. Уже разучилась.

Попытки сопротивляться приносили им только синяки на рёбрах, но выбор был - сражаться или умереть, и Валин, даже трезво оценивая шансы, не собирался бараном брести на бойню. После провала девятой попытки побега он тут же стал обдумывать десятую.

- Порой приходится рискнуть, чтобы добиться желаемого. Нира ответила ей коротким смешком - словно ветка хрустнула. - Похоже, больше всех рискуешь ты, девочка. Пристала к двум самым ненавистным в этом прогнившем мире людям. - Она снова хихикнула. - К двум личам! К двум безумным дичам!

- Давай, - поторопил Валин. - Ты уже обратился против империи и своего ордена. Одно лишнее предательство не слишком отяготи твою совесть. - Дело не в совести. - Балендин отвечая Валину, нес пуская глаз с Длинного Кулака. - Тут вопрос практический. Пока у меня есть секреты, я жив.

Она сообщила, что привыкла сама за себя решать, он только руками развёл: "Разумеется, решай сама, оставатся почётной гостьей, пленницей или трупом."

- По-моему, они нас минуют с запада. Обойдётся. - Что, какой-то секретный личский фокус? - спросил Лейт. - Ага, ужасно секретный и ужасно личский. Называется "слушать ушами".

- А дело в том, - продолжала свою мысль Пирр, - что никто не способен представить его мёртвым. - Я с первой встречи только тем и занимаюсь, - огрызнулась Гвенна; обиняки и долгие проходы выводили её из себя. - А сейчас, прямо скажем, подумываю не ограничиваться представлениями. - Ты можешь вообразить, а они нет. Ургулы видят в нём не живого человека - легенду. Чтобы убить человека, достаточно ножа. - Пирр фыркнула. - Хватит и ногтя, как ты сама доказала нынче вечером. Но культ...Культ не убьёшь

-Устроим маскарад? - предложил Лейт. - Повара, надо подумать, в палатку пропустят. Или раба-уборщика. Или шлюху. - Ты не знаешь эдолийцев.- возразил Валин.- Фарфоровая тарелочка у них за пропуск не сойдёт. Они каждого входящего проверяют. А я даже без меча не похож на повара. И на шлюху тоже

Поговорка гласила: "тому, кто воюет, случается иногда умереть". Но никто не придумал поговорки про мирных людей, лесорубов, крестьян и рыбаков, которых, если Гвенна оплошает, ургулы насадят на копья. В Гнезде её всеми способами учили убивать, но мало рассказывали о том, как сохранить жизнь обитателям крохотного городишки на окраине империи.

- Напыщенное дурачьё! - Габрил в ярости ударил кулаком о кулак.- Готовы собственный колодец отравить, лишь бы другой не напился!

Надежда - прямая дорога к страданию.

Малорослые лошадки ургулов оказались тверды на ногу и совершенно неутомимы. Валин поначалу задумывался, как часто давать им передышку, но к ночному привалу с отчаянием убедился, что отдых требуется его ноющим бёдрам и спине, а не лошадям. Судя по тому, как кряхтели и потягивались остальные бойцы крыла, он был не один такой.

- Это пустяк, - бросила она, - после трёх тсаани. - О чём это она, во имя Шаэля? - ни к кому не обращаясь, вопросил Валин. - О детях, - пробормотал Талал. - Она трижды рожала.

- Как у тебя с ургульским? Лич поморщился - то ли от вопроса, то ли от боли в ноге. - Ужасно, - ответил он. - Сумеешь объяснить, что мы хотим мира? - По-моему, в урнульском нет такого понятия. - А как насчёт: "Тому, кто шевельнётся, птица порвёт глотку?" Талал свёт брови: -Боюсь, самое большее, на что я способен, - это: "Птица вас убьёт". - Пусть будет "Птица убьёт".