«Приключения Тома Сойера» прошли в детстве мимо меня, и теперь, перевернув последнюю страницу, я вижу не «гимн свободе», а текст, который читается как злая сатира, странным образом закрепленная в детском каноне. Твен не идеализирует детство, но и не предлагает модели, которая выглядела бы для меня убедительной или цельной.

Манипуляция здесь подается как рабочий инструмент. Сцена с забором — не остроумный эпизод, а демонстрация приема, построенного на навязанной ценности и управлении чужим поведением. Это не выглядит ни тонко, ни изящно — скорее прямолинейно и заданно.

Сам Том Сойер не сводится ни к «обаятельному плуту», ни к воплощению хаоса. Он действует ситуативно: в одних эпизодах готов брать на себя последствия и идти на риск, в других — манипулирует окружающими и подстраивает ситуацию под себя. Эти линии не складываются в устойчивую внутреннюю логику и не дают ощущения цельного характера. Для меня это выглядит не как сложность натуры, а как художественная несобранность, и я не нахожу в тексте оснований считать её оправданной.

Школа и церковь показаны как неработающие структуры, наполненные формальностью и лицемерием. Том не «хуже» их — он просто существует вне правил и действует по собственной, ситуативной логике. Но это не превращает его поведение в ценность и не делает его для меня героем.

Мне предлагают воспринимать этот текст как миф о детстве, где хаос — это форма свободы, а нарушение правил — способ их вскрыть. Я понимаю эту оптику, но не вижу, чтобы она вытекала из самого текста с достаточной убедительностью. Скорее это интерпретация, которая искусственно достраивает недостающее.

В итоге я остаюсь на дистанции. Я понимаю, как эту книгу можно объяснить и защитить, но не нахожу в ней ни внутренней связности, ни глубины, ни той точности, которая сделала бы этот читательский опыт для меня работающим. Это выглядит как вымысел, подчиненный авторской задаче, но не как модель, которую я готова принять даже на уровне допущения.

И как же порой по другому, новому звучат любимые книги детства в взрослой жизни. Начнем с того, что я решила познакомить сына с этим произведением. Кое как уговорила ребёнка, взять в библиотеке книгу. Но стоило начать с абзаца - Тооом. Случилась магия с моим сыном, как и со мной когда-то. Я же снова с большим трепетом поддалась этой магии и с удивлением и удовольствием открывала такую родную казалось бы книгу. Мне просто мама дарила в 90е с иллюстрациями книгу. И это была одна из любимых книг. Но как выяснилось, что особенно книги детства могут сплачивать тебя с сыном по вечерам за совместным чтением. Мы торопились доделать уроки, кружки чтобы сесть и почитать. А какой оказался стимул для быстрой уборки со стороны сына чтобы только сесть за чтение. Том Соейр для меня казался всегда неким таким удивительным хулиганомч который вроде бы и хулиганит но пропалую. Но при этом который безумно любит своих родных. Я маленькой была, грезила будь я в книге что было бы. Сейчас смотрев на маленького Тома понимаешь о том, насколько он шалопай и его даже жаль, потому что местами понимаешь что ему нужно больше внимания и любви. Хотя все мы маленькие об этом не задумывались, дурачились и дурачились вне зависимости от причин.

В последнее время у меня с чтением было не всё так гладко. То одну книгу начинаю с упоением, то другую. И все забрасываю да и настроение у воображения скачет постоянно. Решила почувствовать себя школьницей и освоить те произведения, которые прочитала и успешно забыла. Да и эту книгу несколько лет назад прослушал мой муж. Не хочется отставать от него в ментальных гонках. Вот это меня и навело на мысль открыть школьные учебники и догнать программу.

Том Сойер - изумительный малый, который окунул меня в мир беззаботного детства. Автор удивительно сочел две грани - взрослых и детей. Даже любовные баталии здесь кишат с присущими им сладкой грустью и тревожной тоской.

Язык замечательный - само удовольствие читать красиво написанную картину, только не кистью с красками, - а простыми буквами, которые проникнув в наше сознание, ведут в неведомых доселе направлениях...

И каждый из нас художник. И писатель, и читатель. Автор будто даёт нам набросок, а мы его оживляем на своём холсте. Мы как иголочка и ниточка, вышиваем много картин вместе, помогая мастерам слова этого времени и прошедшего совсем не сложным способом - читая.

На очереди по школьному списку :
"Герой нашего времени'', Михаил Лермонтов.
"Хижина дяди Тома'' Гарриет Бичер-Стоу.
"Поллианна", Элинор Портер.

• А еще, если хочешь, я тебе покажу свой больной палец.

Да-да, соблазны - великая штука! Вот и меня давно соблазняла мысль прочитать одну из любимых книг детства, но так не хотелось разочаровываться! Ведь книги детства во взрослом возрасте совсем не то же самое, что книги детства в детстве (да-да, кэп!:)! Всегда есть шанс, что отыщутся нелепоти, притянутости за уши, которых не замечал раньше; или окажется, что книга совсем не такая, как помнится да и не о том, как представлялось раньше; или пресытишься наивностью и а-та-та-нравоучительностью. Но нет! В "Томе Сойере" ничего этого нет! Никакого разочарования, только детская радость за находчивого и озорного мальчишку, желание идти с ним в одной компании и проказничать заодно. Шалости, юмор и дружба. Простота и доброта. Босоногое детство.

Вот только иллюстрации Ингпена мне не нравятся от слова совсем! Том на одной странице не похож на Тома на другой странице, красивая девочка в его исполнении вызывает нервную дрожь, да вообще лица зачастую- это схемы с темными впадинами рта и глаз...Хотя мрачные пейзажи и старики "правильно" мрачны и стары.)

Как я умудрилась в детстве не прочитать "Тома Сойера"?! Удивительная вещь! "Приключения Гекльберри Финна", кстати, читала, похоже, эта книга была включена в какой-нибудь из списков литературы на лето, потому что, помнится, читала я её тогда через силу, потому что надо, и толком ничего не запомнила. А "Тома Сойера" так и пропустила. Из всего сюжета твёрдо знала лишь эпизод с забором - да и кто его не знает! - да то, что Том любил Бекки и они потерялись в пещере. Остальное - смутно, и не очень понятно, из каких источников.

И вот счастливый случай: в списке летнего чтения у дочки оказался этот роман, а среди детских дисков, уже не помню откуда, нашлась аудиокнига . Дома мы бы ещё сто лет не собрались её послушать, но как раз предстояли длинные разъезды на машине, так что за несколько дней мы всей семьёй прослушали 9-часовое чтение - ко всеобщему удовольствию. Кстати, я не раз уже слышала мнение, что детям читать "Тома Сойера" самим скучно, а вот прочитанного вслух они его слушают с радостью. Интонация тут играет важную роль.

Самое яркое ощущение от книги - не сюжет, даже не характеры (хотя характер Тома, раскрывшийся для меня теперь в полной мере, мне очень понравился), а огромная любовь, которая буквально сочится из каждой строки. За всеми приключениями, перипетиями и забавными ситуациями встаёт удивительная личность автора, прямо так его и видно, как он посасывая трубочку, ухмыляется в усы и вкусно-вкусно рассказывает о том, что любит больше всего на свете. Очень яркое ощущение.

И ещё, конечно, невероятное сожаление, что наши современные городские дети лишены этого удивительного счастья - босоногого детства на лоне природы, с ловлей рыбы и купанием, с поиском сокровищ и полного суеверий. В начале XX века серьёзный немецкий социолог Макс Вебер писал о "расколдовании мира" - обширная теория, огромные труды. Но если бы нужно было привести иллюстрацию к его размышлениям, то лучше всего было бы сравнить детство Тома Сойера с детством нынешнего столичного мальчишки лет 10-11. Увы, сравнение явно не в нашу пользу.

Я познакомилась с мальчиком по имени Том Сойер в 7 лет, когда поехала с отцом на юг.
И с тех пор я Тома нежно люблю.

Отец мой не был слишком строг, но хотел, чтобы я читала - посему презентовал мне книгу, на обложке которой нарисованный мальчик в шляпе жевал травинку. Это и оказался Том.
Я была не слишком счастлива, потому что в мои планы входило все что угодно кроме чтения - купание в море, лазанье по деревьям, подкармливание соседских кошек и игры с котятами, поиск сокровищ, стрельба по банкам и игры в салки и прятки с новыми друзьями, поедание арбузов - словом, каждая минута была на вес золота и тратить целый час в день на чтение не представлялось возможным.
Но стоило начать... это была любовь с первой строчки. Живой, веселый, дерзкий мальчик этот Том! И как с ним интересно попадать в переделки, меняться мелочами, колотить мальчишек! В нем, в его друзьях видишь себя, свои игры, страхи, ссоры и хитрости, а во взрослых - тетю Полли, непременно!
Откуда Марк Твен узнал, что мы с друзьями без спросу лазили в буфет за конфетами и яблоками и увиливали от заданной взрослыми работы?

А сколько приключений - опасных и таинственных было у них с другом Геккельбери?
И как же хотелось хоть ненадолго стать Бекки! Девочки, ну неужели у вас не было таких мыслей? Ни за что не поверю!

И знаете что самое приятное? До сих пор каждый раз, когда я оказываюсь за городом или в путешествии, и иду босиком по не заасфальтированной дороге, в кармане у меня орешки а на голове - шляпа, я жую травинку и понимаю, что в ближайшие часы я - Том Сойер и могу делать все, что взбредет мне в голову, а взбредут мне, уж поверьте, одни безрассудства.

Если читать «Приключения Тома Сойера» не в пятом классе из-под палки, а будучи взрослым человеком, обремененным ипотекой и опытом корпоративных интриг, книга открывается с совершенно неожиданной стороны. Это не просто гимн беззаботному детству и хождению босиком по пыльным дорогам Миссури. Марк Твен - циник, он написал книгу не столько о мальчике, сколько о человеческой природе, которая, к сожалению или к счастью, не меняется веками.

Взглянем на Тома трезвым взглядом. Это же не просто хулиган, это социопат с задатками гениального маркетолога. Хрестоматийная сцена с покраской забора — это ведь не о трудолюбии. Это первый в мировой литературе успешный коучинг-кейс, где человек не просто делегирует свои обязанности, а продает право выполнять свою работу другим, получая за это материальные ценности. Том Сойер понял главный закон капитализма раньше, чем его сформулировали экономисты: ценность объекта определяется не его полезностью, а тем, насколько сложно его получить. Он создал искусственный дефицит, устроил аукцион и вышел в кэш (ну, или в дохлых крыс и шарики), пока другие работали. Если бы Том жил в наше время, он бы продавал марафоны желаний или запустил криптовалюту имени себя.

При этом книга удивительно, по-взрослому мрачная. Мы привыкли помнить солнечные дни и поиски клада, но вообще-то сюжет строится вокруг ограбления могил, жестокого убийства на кладбище, голодной смерти в пещере и постоянного присутствия Индейца Джо, который является вполне реальным, не сказочным маньяком. Автор показывает мир провинциального юга таким, какой он есть: ханжеским, суеверным, жестоким и глубоко лицемерным. Взрослые в этой книге выглядят, мягко говоря, не очень. Тетя Полли — классический пример созависимых отношений и непоследовательного воспитания: она лупит Тома наперстком по голове, тут же рыдает, потом цитирует Библию и снова лупит, совершенно не пытаясь разобраться в мотивах. Учитель в школе вымещает на детях свои неудачи в карьере, а судья Тэтчер — напыщенный индюк, чье мнение меняется быстрее, чем погода.

Особое удовольствие доставляет любовная линия. Отношения Тома и Бекки Тэтчер — это готовый сценарий для мыльной оперы. Уровень драмы, который эти двое генерируют на пустом месте, заставит покраснеть любого сценариста Netflix. Ревность, демонстративные обиды, манипуляции чувством вины, героическое самопожертвование ради внимания — они проходят все стадии токсичного романа за пару глав. Том, получающий побои за испорченную Бекки книгу, совершает классический рыцарский поступок, но мы-то понимаем: он делает это не столько ради нее, сколько ради славы и того, чтобы она смотрела на него щенячьими глазами.

Тщеславие — вот главный двигатель Тома, даже более мощный, чем жажда приключений. Ему важно не просто найти клад, а вернуться в церковь на собственные похороны, чтобы послушать, как все рыдают и хвалят его.

И на фоне этого карнавала тщеславия и манипуляций единственным нормальным человеком выглядит Гекльберри Финн. Бездомный, необразованный сын алкоголика оказывается голосом разума и свободы. Он единственный, кому не нужно притворяться, чтобы соответствовать ожиданиям общества. Автор показывает, что «приличные» мальчики вроде Сида (мерзкого стукача и любимчика взрослых) — это тупиковая ветвь эволюции, а будущее — за такими, как Том и Гек. За теми, кто умеет нарушать правила, врать с честными глазами и находить выход из пещеры, когда у всех остальных заканчиваются свечи.

Читать эту книгу сейчас стоит не ради сюжета — вы и так знаете, что они найдут золото, — а ради того, чтобы увидеть в этих детях своих коллег, начальников и, что самое страшное, самих себя.

До чего же это здорово - весело, по-хулигански, задорно, узнаваемо. Том Сойер конечно далек от идеала, а методы воспитания тети Полли местами повергают в ужас (как и выходки Тома), но сам тон, настроение повести заставляло то и дело улыбнуться. А ужимки, которыми мой сын встречал эпизоды с влюбленностью и поцелуями, так просто заставляли меня хохотать в голос (так чтобы он не слышал). Прекрасная детская книга - с шалостями, истинно детским эгоизмом, первой влюбленностью, глупостями, подвигами, ужасами. Здесь есть и приключение, и смелость, и безрассудство, и настоящая опасность.

Конечно держится эта солянка на прекрасном тексте и чувстве юмора автора. Сколько тонкого психологизма только в первой яркой сцене охоты тетушки Полли на Тома, а чего стоит покраска забора. Уже эти две зарисовки делают книгу достойной внимания.

Абсолютный детский must read.

Твена весьма условно можно считать романистом, если понимать роман как произведение с внутренней динамикой развития главного персонажа, выстроенными планами повествования и пересекающимися сюжетными линиями. Ничего подобного в Томе Сойере нет, впрочем, эту книгу никто и не считает романом. Главный герой не подвержен действию времени из-за отсутствия такового в произведении. Том проживает в книге полноценную жизнь взрослого человека: начинает с простого рабочего, занятого на покраске забора, быстро вырастает в эффективного менеджера и организатора-руководителя, который может найти способы мотивировать персонал к бездвоздмездному (т.е. даром) труду, и даже зарабатывает на этом; становится предпринимателем-бизнесменом, приобретая за вырученные на заборе ценности билетики для воскресной школы и пытается обманом получить Библию, где сказано, что обманывать нехорошо; заводит отношения с Бекки Тэтчер и "женится" на ней; исследует подземные ходы и едва не гибнет там, но проявляет собранность и спасает себя и подругу; разоблачает преступника и спасает вдову от покушения, наконец, находит клад и становится знаменитым и богатым. Все эти приключения никак не сказываются на Томе - в финале он такой же, как в начале повествования, поэтому главы о его похождениях можно читать в произвольном порядке - сюжетно они не связаны. Книжка представляет собой фотографию, остановившую время и вместившую в себя яркий летний день с ощущением полного, безоблачного детского счастья.

Вот это жизнь - валяйся где хочешь, купайся сколько хочешь. Хочешь - лови рыбу, хочешь - таскай яблоки. Хорошая пора - детство. Ведь дети всех стран и времен не особенно отличаются в своих радостях и горестях. И иногда об этом стоит вспоминать: все мы, по сути своей, одинаковы.

О "Приключених Тома Сойера" сказать особо нечего - все уже сказано до меня. К тому же больше и лучше. Просто замечу, что в тридцать лет эта книжка воспринимается не так как в детстве. Хотя мне сложно сравнивать, ведь я ее сейчас читал, пожалуй, первый раз. До этого до меня только пересказы и обрывки долетали. И все равно, экстраполируя свое восприятие других перечитываемых книг могу сказать, что воспринимаешь гораздо больше деталей быта и времени, чем воспринимал бы в детстве. Да и ностальгия может возникнуть только по тому, что уже было :)

А читать книгу все еще интересно. Многие книги, расчитаные на подростков и детей, написаны каким-то странным языком: проще, наивнее... Не знаю как это еще описать. Твен же этим не занимается, у него вся детсткость и наивность заключена в героях, а не в самом повествании, что делает книгу отлично читаемой в любом возрасте.