Цитаты из книги Любитель полыни

Я думаю, что мораль не может быть одной и той же для всех. Каждый человек живёт по морали, соответствующей своему характеру, это единственный правильный выход.

Конечно, разлука всегда печальна. С кем бы ты ни прощался, расставание само по себе несёт в себе грусть.

Благожелательный наблюдатель скажет, что манеры токийцев совершенны, но постоянная забота о собственной непогрешимости и о впечатлении, производимом на других, неизбежно приводит к нерешительности и пассивности.

Феминисты должны оставаться холостяками, ни одна реальная женщина не будет соответствовать их идеалам.

Если люди по-настоящему любят друг друга, они не обращают внимания на такие пустяки, как запах чеснока. В противном случае это не любовь, а какая-то фикция.

— Я прекрасно его понимаю. Легко сказать: «не разлюблю никогда». Когда человек начинает любить, ему кажется, что его чувство будет длиться вечно. Но кто знает — как всё обернётся в действительности? Будущее от нас скрыто. Бессмысленно обещать то, что неведомо. Или лгать? — Но когда любят, разве задаются вопросом о будущем? Если отношения серьёзны, мужчина уверен, что никогда не разлюбит.

С возрастом женщины, наделенные высоким интеллектом и тонко чувствующие, становятся раздражающими и неприятными.

Вероятно, в прежние времена... неспособность человека перетерпеть горечь разлуки воспринималась не иначе как проявление инфантильности или нелепой сентиментальности. В наше время, однако, умение достигнуть поставленной цели с наименьшими эмоциональными издержками считается признаком ума.

В конце концов, брак не сводится к одному лишь нежному перешептыванию в спальне... Супружеские отношения включают в себя ещё и уйму мелких повседневных забот и попечений. Видимо, они-то и составляют существо брака.

Если бы он мог следовать примеру тех мужчин, которые, чувствуя охлаждение к жене, заводили вторую семью на стороне, то он избежал бы катастрофы в собственной супружеской жизни, все было бы каким-то образом улажено.

Кроме того, с иностранкой проще давать волю животным инстинктам, можно ничего не стыдиться и потом не испытывать никаких угрызений.

При всем её свободном владении языком её речь была - о чем она не догадывалась - речью официантки, много скитавшейся по свету и много повидавшей в жизни.

"Если бы она была японкой, - подумал Канамэ, - я бы не говорил таких возмутительных слов". Он чувствовал себя попавшим в дурацкое положение, ему было стыдно. <...> И в японском языке есть слова для выражения сантиментов, но он никогда не говорил так ни с женой, ни с покойной матерью. Или английский создан для выражения печали?

Он хотел довести дело [развод] до конца, полностью сохраняя достоинство, не проливая слез, подчиняя доводам рассудка собственные чувства, чего ждал и от жены. Ему не казалось это невозможным.

Когда сам Таканацу разводился с женой, он с этим не тянул. Приняв решение, он как-то утром позвал жену в комнату и до вечера подробно излагал доводы. Придя к заключению о необходимости разойтись, они оба сожалели о предстоящей разлуке и, обнявшись, весь вечер проплакали.

На сколь бы пылкой ни была любовь между мужчиной и женщиной, со временем неизбежно наступает охлаждение.
... Охлаждение и развод - разные вещи. Когда любовный пыл проходит, его сменяет привязанность. Разве не на ней держится большинство браков?

Не существует какой-то особой породы женщин, с которыми было бы легче расстаться, чем с другими.

Когда душа болит, невозможно сдержать слезы, даже любуясь цветущей сакурой.

Но у нас не хватает смелости решить, что лучше — какое-то время погоревать или мучиться вечно. Вот мы и колеблемся...

Те, которые не понимают, пусть не понимают. Пусть понимают то кто те, кто может понять.