мы пытаемся изменить мир, совершая при этом ошибку за ошибкой

у каждого в жизни есть кто-то, кто никогда тебя не отпустит, и кто-то, кого никогда не отпустишь ты

Эти рок-голики. Эти тишина-фобы.

Сегодня на ней костюм с облегающей юбкой. Он зеленый, но не зеленый, как лайм, а скорее как лаймовая начинка для пирога. Он не зеленый, как авокадо, а скорее как авокадовый суп-пюре с тоненьким завитком цедры лимона сверху, который подают охлажденным в ярко-желтой тарелке Cristel de Sevres.
Он зеленый, как сукно на бильярдном столе под желтым шаром – именно под желтым, а не под красным.

Не глядя на меня, глядя на свои руки на руле, Сержант говорит:

• У них нет приворотного заклинания.

Заклинания, чтобы исправить вред от заклинаний, исправляющих вред от других заклинаний, а жизнь становится все хуже и хуже.

Если делаешь что-то за деньги, вряд ли ты будешь делать то же самое за бесплатно. Думаешь, проституткам нравится заниматься сексом в нерабочее время? Почему, ты думаешь, архитекторы и дизайнеры всегда живут в недостроенных и неотделанных домах? Почему у всех врачей такое поганое здоровье?
Единственная причина, почему я еще не убила Мону, это потому, что я каждый день убиваю кого-то еще. И мне за это хорошо платят.

Потом приходит Чечевица, или она принесла чечевицу - я так и не понял. :)

Я стою мокрый, босыми ногами на кафельной плитке, и смотрю на решетку.
Вовсе не исключено, что я убил весь подъезд.
Только что.

В мире, где клятвы не стоят вообще ничего. Где обязательства - пустой звук. Где обещания даются лишь для того, чтобы их нарушать.

Хороший способ забыть о целом - пристально рассмотреть детали.
Хороший способ отгородиться от боли - сосредоточиться на мелочах. На фактах.

А правда — она простая. Даже если однажды вечером ты читаешь жене и ребенку вслух. Читаешь им колыбельную. А наутро ты просыпаешься, а твоя семья — нет. Ты лежишь в постели, прижавшись к жене. Она еще теплая, но уже не дышит. Твоя дочка не плачет. Дом уже лихорадит от шума движения за окном, от воплей соседского радио, от горячего пара, заключенного в трубах внутри стены. Правда в том, что можно забыть даже этот день — забыть на те пару минут, пока ты завязываешь перед зеркалом галстук.

Ты делаешь музыку громче, чтобы заглушить шум. Соседи делают музыку громче, чтобы заглушить твою музыку. Ты опять делаешь музыку громче. Все покупают стереосистемы, стараясь выбрать, которая помощнее. Это гонка вооружения в войне звука. Но утроенная мощность не приносит тебе победы.

Представь себе, что Иисус гоняется за тобой, пытаясь поймать тебя и спасти твою душу.

Хороший способ отгородиться от боли - сосредоточится на мелочах.

— Забудь меня. Я — просто еще один Боженькин крокодильчик, которого можно спустить в унитаз.

Я сам не уверен, насколько мне можно себе доверять.

...шум - это то, чем определяется тишина.

Есть люди, которые все еще верят, что они управляют своими жизнями.
Мы все одержимы.

Я спрашиваю у Элен, как ей удается держаться, чтобы не поубивать тут всех.
Она берет очередной бокал вина с каминной полки и говорит: -Пожалуй, их стоит убить. Из милосердия. Чтобы не мучились.