Цитаты из книги Девушка из JFK

Какого черта он во мне нашел? На хрена ему сдалась такая бедолага, как я – ломаная-переломанная жизнью, с четырехлетним довеском и целой бандой на хвосте? Для секса? Но для секса он, с его башлями, костюмами, виллой и «ягуаром», мог с легкостью найти сотню других девчонок, более умелых и привлекательных.

Мой благодетель Мики снял с меня туфли, а все остальное вроде бы оставил нетронутым, включая девичью честь. Что слегка тревожило, ибо оставляло открытым вопрос – на хрена я ему тогда понадобилась.

Однажды вечером ему позвонили и сказали спуститься во двор. На всякий случай Йоси прихватил с собой двух других братьев. Назад они вернулись без него и на вопрос бабушки ответили, что соглашение о рассрочке достигнуто: им вдвоем предстоит отработать задолженность в течение трех месяцев.

– Почему вдвоем? – удивилась бабушка. – Где Йоси?

Йоси к тому времени уже перестал булькать перерезанным горлом в нескольких метрах от нашего подъезда.

Я родилась в Холоне, в квартале Джей-Эф-Кей, что в данном случае означает не Джон-Фицджеральд-Кеннеди, чьим именем назван знаменитый аэропорт – врата в вожделенный американский рай, а Джесси-факинг-Каган – врата в преисподнюю, воняющую мочой и грудами гниющих отходов, высящихся рядом с обожравшимися мусорными баками.

Мира, Мари… – с досадой отмахнулся он. – Какая разница? Мне жалко всех. Именно поэтому я не могу отвлекаться на мелкие частности.

Они, не сговариваясь, вели себя так, будто настоящей реальности не существует. Будто стоит лишь пожелать, чтобы звери стали свободными, вулканы – мирными, люди – счастливыми, туалеты – освобожденными, а Карподкины – вежливыми, и это тут же произойдет само собой.

Всякий знает: с тобой опасно связываться. Одного беднягу чуть не порезала, другому башку пробила, на всю жизнь идиотом оставила. Не то чтобы он до этого отличался умом…
– А, так он выжил? – я с сожалением цокнула языком. – Недоработка.

Проснулась я от шума борьбы и сдавленных криков. Бравый Алладин тащил Миру из сарая наружу. Одной рукой он прижимал ее к себе, а другой зажимал девушке рот. Я приподнялась и заорала что есть мочи:
– Оставь ее, сволочь!
От этого вопля проснулись бы и мертвые, но анархистский сарай даже не пошевелился. Все, включая сердечную подругу Рэйчел, усиленно делали вид, что спят.

Там, в кружке, она и познакомилась с Аароном Коэном, который подвергся грубому насилию со стороны университетского преподавателя: тот абсолютно необоснованно требовал, чтобы юноша не размахивал палестинским флагом в аудитории во время лекции по русский литературе, а делал это за дверью, в коридоре. Аарон не подчинился диктату, профессора-слависта уволили, но травма осталась.

Не обращайте внимания, он дебил.
Блондинки захлопнули разверстые рты и возмущенно уставились на меня.
– Как можно, камрадка Басшиба? – прошептала Рэйчел. – Неужели у вас в Джей-Эф-Кей еще употребляют Дислово? Really?! Теперь нужно говорить «интеллектуально альтернативный»!

Имей в виду: зарезать крысу за мокруху не считается. Если по-вашему, по-ашкеназски, то это уже будет чистая экология.

Боевой шок… Этот гад еще что-то вякает о боевом шоке. Он и в бою-то ни разу не бывал. Ах, Бетти, Бетти… То, что ты видела, и есть боевой шок. Мой личный боевой шок, из Ливана принесенный вместе с убитыми и покалеченными друзьями.

Как правило, погрязшие в беде люди рады открыть душу любому случайному чурбану - но лишь при двух непременных условиях. Во-первых, они должны быть более-менее уверены, что чурбан тут же не покатится на площадь трубить на весь мир об услышанных секретах. Во-вторых, необходимо, чтобы их встреча выглядела одноразовой: встретились, выговорились и разбежались в разные стороны, раз и навсегда - как тот греческий царь, который поведал свою тайну специально вырытой ямке.

Вовремя сказанная шутка - лучшее средство от смущения.

... люди часто склонны к излишней идеализации ушедших - по той простой причине, что тем уже не выпадет шанс испортить эту прекрасную фантазию.

Чем человеку хуже, тем больше он зол на целый свет.