#на_краю_Атлантики

Как это странно выходило: страсть истончается от времени, как хлопковое полотно истончается от носки. И человек, самый дорогой твой человек, становится не более чем бликом на воде — сверкнул и исчез.

Сталинская Москва всегда внушала Вере какой-то
неясный трепет — благоговение перед противоречивой эпохой, полной трудовых и боевых подвигов, и тревогу от воспоминания, десятилетия. сколь тяжела была жизнь простых людей в те десятилетия.

Так и сама жизнь – вся, казалось бы, рваная, состоящая из противоречащих друг другу событий, – быть может, на деле сплетается в единый текст, в единый холст, где во всем есть свой смысл, свое знамение, но ты этого не видишь, не можешь видеть, потому что ты – лишь лодка-точка на одной из маленьких волн.

Говорят, океан вбирает в себя все страхи и печали. Но так говорят мечтатели, кто верует, что бездонная мощь стихии смывает все житейское и пустое, очищая душу от ненужных чувств.

Прохладная свежая ночь трепала душу, напоминая о бессилии человека, когда его зажимает между системой или стихией — Сциллой и Харибдой 21-го века. Но еще оставались люди, которые, будучи загнаны в пролив между этими монстрами, выбирали последнего.

Любить - не значит обладать. Это лишь значит договориться.

Нет ничего заразительнее, чем движение и безумство масс.

Он был быстрее времени, быстрее стрелок на часах, быстрее звуков на ветру, быстрее слов в умах.

... порой, чтобы взлететь наверх, нужно достичь самого дна.

Как это странно, думал он: многие считают, что катастрофа – это умереть, перестать существовать, позволить кому-то стереть свою программу с лица земли, они будто не ведают и никогда не постигнут, что настоящая катастрофа – это погибнуть, когда есть незавершенное дело размером с целый мир и длиною во многие-многие жизни. Это ли не растраченная сила, не напрасно рассыпанная в воздухе мощь!