Цитаты из книги Евгений Онегин

У него водились книги, большею частию военные, да романы. Он охотно давал их читать, никогда не требуя их назад; зато никогда не возвращал хозяину книги, им занятой.

Но наше северное лето, Карикатура южных зим, Мелькнет и нет: известно это, Хоть мы признаться не хотим. Уж небо осенью дышало, Уж реже солнышко блистало, Короче становился день, Лесов таинственная сень С печальным шумом обнажалась, Ложился на поля туман, Гусей крикливых караван Тянулся к югу: приближалась Довольно скучная пора; Стоял ноябрь уж у двора.

Жук жужжал.

Красавец, в полном цвете лет, Поклонник Канта и поэт.

"Враги его, друзья его (Что, может быть одно и то же) Его честили так и сяк. Врагов имеет в мире всяк, Но от друзей спаси нас, Боже!"

"Дверь отворилась, он повернул голову с таким равнодушием, с такою гордою небрежностию, что сердце самой закоренелой кокетки непременно должно было бы содрогнуться" (с.)

"Берестов отвечал с таким же усердием, с каковым цепной медведь кланяется господам по приказанию своего вожатого" (с.)

Язык горюхинский есть решительно отрасль славянского, но столь же разнится от него, как и русский

В котле варился чай с бараньим жиром и солью. Она предложила мне свой ковшик. Я не хотел отказаться и хлебнул, стараясь не перевести духа. Не думаю, чтобы другая народная кухня могла произвести что-нибудь гаже. Я попросил чем-нибудь это заесть. Мне дали кусочек сушеной кобылятины; я был и тому рад.

... а между тем требовали от нее, чтоб она одета была, как и все, то есть как очень немногие.

Они сошлись: Волна и камень, Стихи и проза, лед и пламень.

Вот тебе, бабушка, Юрьев день.

Врагов имеет в мире всяк.

- Я бы мог избавить вас от ненавистного человека.

• Ради бога, не трогайте его, не смейте его тронуть, если вы меня любите. Я не хочу быть виною какого-нибудь ужаса...
• Я не трону его, воля ваша для меня священна. Вам обязан он жизнию. Никогда злодейство не будет совершено во имя ваше. Вы должны быть чисты даже и в моих преступлениях.

Доселе этот вечер живет в моем воспоминании. Я был счастлив, счастлив совершенно, а много ли таковых минут в бедной жизни человеческой?

Человек, не имеющий нужды в покровительстве сильных, дорожит их радушием и гостеприимством, ибо иного от них не может и требовать.

Во многом он бы изменился, Расстался б с музами, женился, В деревне счастлив и рогат Носил бы стёганый халат...

• Этот Германн, – продолжал Томский, – лицо истинно романтическое: у него профиль Наполеона, а душа Мефистофеля. Я думаю, что на его совести по крайней мере три злодейства. Как вы побледнели!..
  

Он был спокоен; сердце его билось ровно, как у человека, решившегося на что-то опасное, но необходимое.

Как и все старые люди вообще, графиня страдала бессонницею.