Диспропорция
Гельмут Кизель.
Эрнст Юнгер.Биография.
Т.1. 1895-1933
Устроил на однойсвоей книжной полке «Юнгер-уголок», где собираются книги этого интересного изагадочного писателя, а также материалы о нём. Юнгеровское опять стало у издателей популярным. Давно мечтал прочестьего подробную биографию, но ЖЗЛ не выпускало, а книга Питера Козловски «Миф омодерне» сразу начинается с извинений, что автор заинтересовался такимвзрывоопасным писателем. Извинения, возможно, и не помешали бы, но с сразу жедемонстрировать свою приверженность «толерантности».
А вот биографическоеисследование д-ра Кизеля – это то, что надо. (Читал его, кстати, параллельно сработой мужественного француза Доминика Веннера «Эрнст Юнгер. Иная европейскаясудьба». Веннеровские тексты тоже сильно идеологически нагружены, конечно, вином роде, чем в теперешнем «мейстриме»).
Заголовок томаговорит сам за себя, он охватывает период от рождения Эрнста Юнгера до приходанацистов к власти в Германии. Основные вехи: детство-юность, фронтовые подвиги,служба в рейхсвере, женитьба, круг друзей, «консервативная революция», первыелитературные и публицистические опыты, духовная эволюция.
Все этопознавательно, но, по правде сказать, ранний Юнгер мне не особенно нравится.Начитавшийся приключенческих сказок юнец бежит в Африку, записавшись (незадолгодо войны!) во французский иностранный легион. Оттуда его вытаскивает отец. Сдав экзамены по облегченной схеме юноша идетдобровольцем на фронт. Полтора десятка раз ранен, награжден, фактическийсмертник чудом остается в живых и век его превышает столетие. Явное чудо! ЗдесьЮнгер не тот мудрый старик, ловящий жучков и пишущий мудрые тексты сфилософско-мистическим уклоном. В юном солдате кипит ярость, это страшныйнемецкий зверь, убивающий врага на близком расстоянии и заставляющий себяпосмотреть в мертывые глаза «своему англичанину». Впрочем, за насекомыми икнигами он охотится и на фронте, а после ВМВ английская оккупационнаяадминистрация на некоторое время запретило ему печататься.
Потом «лейтенантскаяпроза» и становление как писателя. Почти полторы сотни яростныхпублицистических статей (в РФ издали аж два сборника). Хватило ума, вкуса ичувства дистанцироваться от Геббельса и пр. Участие – идейное – в«консервативной революции». Странное течение, но ваймарский период егообъясняет. (Вспомним, какие экзотические споры кипели у нас в «лихиедевяностые») Довольно невнятное «Сердце искателя приключений» (со снами) икрайне сомнительный с социологической точки зрения «Рабочий». Впрочем, это с«Тотальной мобилизацией» скорее симптомы, нежели диагнозы, индикаторы той сумасшедшейи трагической эпохи. Ну, а потом уже начинается нацистский ужас...
Мой (повисающий ввоздухе) вопрос биографу о «непропорциональности» кизелевского жизнеописания Юнгера. Конечно,«все мы родом из детства» и без фронта и «Стальных гроз» Эрнст никогда бы нестал тем, кем он стал. Но если десятые и двадцатые годы, а также первые опытыпера описаны так подробно, то об остальном придется сообщать «скороговоркой».Второй том по объему меньше, но ведь там и должно содержаться самое, на мойвкус, интересное и «вкусное». Мужчина входит в ум после сорока («акмэ») и дляменя «настоящий Юнгер», начинается примерно с «Мраморных скал» и «Садов идорог». Такие шедевры как «Гелиополь» или «Уход в лес», «Эвмесвиль» или «Передстеной времени», должны, по моему убеждению, разбираться более подробно, нежели«Штурм» и «Перелесок». Да и Дневники, особенно послевоенные, нуждаются вподробнейших комментариях. У Кизеля же все наоборот. «Центр тяжести», на мойвзгляд, значительно смещен. Это не снижает, конечно, опыта самой подробнойбиографии писателя, но вопросы остаются.
Впрочем, когдаговоришь или думаешь о Юнгере, всегда попадаешь в водоворот противоположныхмнений и сильных чувств от восторга доненависти.
Будем читать дальше.
13 понравилось
