Цитаты из книги Знамение пути

Коренные жители Островов испокон веку ходили в море на кораблях, а по суше ездили на маленьких, долгогривых, уверенно ступающих лошадках. Пасли коров, привычных питаться зимой не столько сеном, сколько сушёными рыбьими головами, разводили смышлёных коз и черноголовых овец, дававших несравненно тёплую шерсть… Ну а Боги любого народа всегда живут той же жизнью, что и те, кто Им поклоняется. Вот и ездил длиннобородый Отец Храмн на чудесном сивом коне, способном скакать даже по радуге, его супруга Родана заботилась о Предвечной Корове, чьё щедрое вымя вскормило самых первых людей, а Хозяин Глубин владел кораблём, скользившим по морю и по облакам.

Самые рассудительные из чужестранцев, справедливо признавая скот как богатство, всё же числят его не самым истинным и высоким символом изобилия. Не таким всеобъемлющим и совершенным, как золото. Имея золото, говорят они, ты сумеешь купить себе всё остальное. И корову, и коз, и овец. И коня, чтобы объезжать пастбища, и собаку, чтобы всё сторожила.

Ну да, хмыкнет в ответ шо-ситайнец. Золото. Хорошая штука, конечно. Много славных и полезных вещей можно приобрести на торгу в городе, когда звенит в кошеле золото, вырученное за проданный скот. Но всему своё место! Ты встань-ка посреди пустошей Серой Коры, где во все стороны на множество поприщ – лишь белёсые глиняные чешуи, высушенные солнцем, словно в печи. Даже перекати-поле, занесённое в те края ветром, взывает к Отцу Небу и просит нового ветра – убраться поскорей из погибельного места. Ну и что ты будешь делать там со своими золотыми монетами? Унесут они от погибели тебя, обессилевшего? Укажут дорогу к воде? Оборонят, наконец, от степных волков и гиен?.. И которое богатство тогда покажется тебе истинным, а которое – ложным?

Так подумает про себя шо-ситайнец, но вслух спорить не станет.

День – работник и хлопотун, день полон насущных забот, которые именно поэтому и называются повседневными. Ночь никуда не спешит и не думает о мелочах. Ночь созерцает, заглядывая за внешнюю сторону вещей. День – ярок, сообразителен и умён. Ночь – мудра. Днём над миром светящимся куполом горит синева, и оттого кажется, что ничего нет главнее этой земли и тебя на ней, и солнце вершит свой круг в небесах единственно затем, чтобы озарять поле твоих трудов. Ночью в небе зажигаются мириады звёзд… а если верить страннику, бывавшему там, наверху, – каждая звезда есть солнце своего мира. И делается ясно, что ты бредёшь по поверхности пылинки, летящей в просторах необъятной Вселенной. Вселенной, для которой вся твоя жизнь с её счастьем, печалями и страстями – мимолётней, чем для тебя самого – жизнь бабочки-однодневки. Миг столь краткий, что его заметить-то мудрено…

Мы все пугаемся неизвестности.Если бы не пугались,стал бы кто гадать о своем будущем и идти на поклон к мудрецам,способным провидеть судьбу!Но если вдуматься-тем и хороша неизвестность,что таит в себе массу разных возможностей.Непроросшие всходы семян,еще не брошенных в землю.И всегда есть надежда что-нибудь изменить впереди,там,во тьме еще не случившегося.Совершить поступки,могущие приманить лучшую долю.Воздержаться от деяний,способных устремить цепь событий к горестному исходу... Но если все заранее предопределено и ты это знаешь?Не страшнее ли чувствовать себя осужденным,которого ведет к плахе палач,-приговор оглашен,и его не изменит ничто,никакое усилие твоего духа,никакое напряжение тела...Что бы ты ни сказал,что бы ни сделал-лишь виднее становится мертвое сияние топора,ждущего впереди...Зачем тогда все?Зачем слова и поступки,зачем размышлять о Зле и Добре,делать выбор и сомневаться в его правильности,если от этого все равно ничего не зависит?..Если Хозяйка Судеб уже выпряла нить и занесла острые ножницы и ты доподлинно знаешь,сколько витков осталось крутиться веретену?.. Страшна неизвестность,но предопределенность-хуже стократ.

Сын старинной породы, Я нанизывал годы, Ликовал, отмечая весну. Время мчалось недаром — Стал я сивым и старым И однажды навеки уснул.

Вытер слёзы хозяин: «Больше ты не залаешь, Не примчишься, как прежде, на зов. Спи спокойно, мой милый…» Но какая могила Удержала собачью любовь?

Убегать беззаботно, Оставлять без присмотра Тех, кого на земле защищал?! Да когда так бывало, Чтоб меня не дозвались, Чтоб на выручку я опоздал?..

…А потом было вот что. Как-то зимнею ночью Возвращался хозяин домой. Я – по обыкновенью — Бестелесною тенью Провожал, укрываемый тьмой.

Было тихо вначале, Только сосны шептали Да позёмка мела под луной… Недоступную взгляду Я почуял засаду У развилки дороги лесной!

«Что, хозяин, мне делать? Мне, лишённому тела, Как тебе на подмогу успеть?..» Я рванулся из тени, Из нездешних владений, И возник перед ним на тропе!

Перед смертью-старухой Я не ползал на брюхе, Не скулил, не просился назад. Под напором свирепым Просто лопнули цепи — «Поспеши, мой хозяин и брат!»

Изумлён нашей встречей, Он пошёл, не переча, Доверяя любимому псу, По тропе безымянной Прочь от тех окаянных, Затаившихся в тёмном лесу.

И до самого дома По дороге знакомой Мы дошли, точно в прежние дни. Как бывало – бок о бок… Лишь следы по сугробам На двоих оставались одни.

Рассуждали поэты о чести… Читали стихи, Высекавшие искры из самых бессовестных душ. Были песни свободны от всякой словесной трухи И на жертвенный подвиг немедленно звали к тому ж.

Лишь один опоздал поучаствовать в их торжестве. А когда появился – заплакал: «Не дайте пропасть! Я по злобе людской без вины обвинён в воровстве… Поручитесь, прошу вас, что я неспособен украсть!

Среди белого дня надо мной разразилась гроза! Неужели позволите, братья, втоптать меня в прах?..» Но молчали поэты и лишь отводили глаза: Ведь у каждого только одна голова на плечах.

Нет, конечно, любой обвинённого издавна знал. И стихами его восхищался, и был ему друг. И, конечно, никто не поверил, что этот – украл. Но чужая душа, как известно, – потёмки: а вдруг?..

Уходили поэты, спокойствие духа храня, Отвернувшись от слёз: пусть во всём разберётся судья! Им ещё предстояло назавтра стихи сочинять О величии дружбы, о «жизни за други своя»…