Доминум

— Что я чувствую — неважно. Мы не важны, Макс. Никто не важен. Только общее дело. Только свет. Потому мы должны жертвовать всем. Жертвовать собой. В любых смыслах. Лишь так мы станем сильнее и спасём всё, что защищаем. Мы обучены умирать. Это наша работа.

Ведь политика полного устранения нашего врага уничтожит и нас самих. Ты тоже это понимаешь. Свет и Тьма равны. Всегда. На этом и основывается Экаилибрис. Если одна сторона проиграет, то сгинет, однако за ней последуют и победители.

— Ты ведь понимаешь, что не сможешь добиться идеального порядка, как бы тебе этого не хотелось, — говорила она. — Да, так станет проще и понятнее жить, но что-то всегда будет мешать.

Порядок — понятная и безопасная система, выход за пределы которой пугал Паскаля до глубины души, точно бесконтрольное падение. Мир и покой — хрупкая штука, которую он маниакально оберегал, как умел, жесткими, радикальными методами. К сожалению, в их изменчивом, непостоянном мире старания и мечты Паскаля заведомо обрекались на крах.

–Здорово вам, луц. Я вот даже сам себе никогда не доверяю полностью

- Не начинай, - буркнул я, чувствуя себя совершенно разбитым.
- Ах ты звёздный сын, - с чувством выдал он и тут заметил сферу в моей руке. - Да чтоб меня, это ведь...
- Я не стану вселять в себя этот осколок! - огрызнулся я. - Я не звезда! Я человек!
- Нет, Макс, ты придурок. Мне что, тебе ещё одного вразумительного леща вломить?

- Ничего не знаю, моя хата с краю, - быстро и тихо сказал Стефан. Это ваше семейное дело. - И вышел.

Тик-так, тик-так, говорят часы.
Тик-так, тик-так, нам поют они.
Час за часом, год за годом
Не изменят часы хода.
Кто-то умер, кто-то ждёт,
Когда его черёд придёт.
Отмеряет сроки время,
Человеческое бремя:
Знать, что стоит стрелкам встать-
Сердцу больше не бежать...

” — Люби свою судьбу во всех ее проявлениях. ”

Когда нет ничего: ни богов, ни ориентиров, ни даже малейшего намека на правду бытия – остаётся только бездна, собирающая всех, кто предал изменчивый мир. Грей нашел константу там, в пустом хаосе Обливиона.

Теряя память, мы теряем часть себя. А я утратил слишком много.

Поколение за поколением мы, протекторы, всегда находим один и тот же итог. Великая, героическая, благодарная, самоотверженная – такие эпитеты стервятниками метались над нашей уродливой и болезненной смертью.
Вселенная прокляла протекторов, но нас приучили считать это даром и смыслом жизни. И я, как и все прочие, покорнейше принимали все целиком и полностью, отлично понимая, что не просто умру, а растворюсь а Обливионе, но был не в силах отказаться от предложенных благ.

«Не отводи взгляда от опасности, Максимум. Разбирайся с проблемой или она разберётся с тобой».

Зачем его сохранять, если мы не сможем его любить и наслаждаться всем, что он освещает и дарует? Свет нужен нам для жизни. А не для существования. Да, мы влачим этот крест вынуждающий нас отказываться от нормальной жизни. Он заставляет протекторов жертвовать собой, потому что это великое и священное дело. Но никто и никогда не заставлял нас отказываться от себя.

Будто я имею право на волю, эмоции. Почему ты думаешь, что мы вообще имеем выбор?

Никто не видит в нас личностей. Мы лишь звенья в цепи. Легко заменяемые. Умрём — и на наше место придут другие. И так до бесконечности.

Звёзды несовершенны. Дэлары тоже. И люди. Одни и те же поступки, одни и те же грехи, одни и те же низменные мотивы.