Странник. Хроники Альрата

Вокруг масса людей, которые не видят или не хотят видеть, что им врут. Это их личный рецепт счастья.

– А вам нравится быть художником? – спрашиваю в ответ я.

– Да, – он пожимает плечами. – У меня были альтернативы. Вот они-то как раз мне и не нравились.

Вообще, в этом районе никто никогда не отвечает на вопросы. Здесь можно среди бела дня нести окровавленное тело, и все будут отворачиваться, старательно делая вид, что ничего не происходит.

У нас есть что-то общее: стремительность, нарушение канонов, презрение ко всему, что было до, мы оба творим на зло проклятым традициям, на зло правилам, на зло тому, что хотят видеть.

Да... кем бы ты ни был, Мастер, в твоих творениях я вижу твою душу. Могу лишь надеяться, что столько же веков спустя кто-нибудь разглядит мою.

Надежда - подлая тварь. Самое стойкое из всех возможных чувств, самое неубиваемое. Здравый смысл кричит, инстинкт самосохранения надрывается от воя, но ты их не слышишь – ты слышишь только голос надежды.

Юноша умом не блистал, но в Цари годился.

Ценю женщин, которые разочаровываются при виде меня, потому что они редки, как цветы в пустыне Асеир.

Путь к власти никогда не бывает легким, даже если в твоих жилах течет правильная кровь.

Да и что может быть интересного в том, чтобы рисовать уже восьмой за год парадный портрет Царственной четы? Видят Боги, легче было бы сделать снимок. Впрочем, как можно доверить изображение Великого Царя неодушевленной технике? Вдруг она позволит себе какой-то изъян?

Это ваше видение цивилизации. Вы умеете летать в космос, но все еще вырезаете сердца, чтобы пошел дождь.

У него, безусловно, обнаружился талант превращать «слишком»  в «чересчур».

Если Миртес и кладет кого-то к себе в постель, то точно не меня – мы слишком давно знакомы, чтобы заниматься такими глупостями.

Проникновенной предсмертной речи не получилось, вышла какая-то ерунда.

счастливцев, для которых работа и удовольствие – это одно и то же, можно пересчитать по пальцам одной руки.

Женщины всегда знают, когда мужчины их не любят. Мужчинам сложнее притворяться.

Уверен, он упомянул тебя много десятков раз, вплел твое имя в изящные рисунки, в витиеватые надписи. Не зря он потратил на них столько времени, так тщательно выверял каждый миллиметр, не спал ночами, доводил себя до изнеможения. Он делал это для тебя. Дворец для мертвой красавицы – не сомневаюсь, что ты была красавицей.

Думаю, они даже не осознают, что я тоже человек, я для них какая-то капризная машина для исполнения желаний: нажмешь на нужные кнопки лестью и услужливостью, и я дам им все, что они хотят. Своих собственных чувств у меня, естественно, быть не может - Боги создали меня исключительно для удовлетворения чужих капризов и просьб.

Иногда человек, который годами хранит тайну, хочет кому-то открыться. Это внутреннее бремя так давит, что любой, кто проявляет участие, кажется спасителем. Ты думаешь, что этот человек тебя не осудит, точнее, тебе хочется думать, что этот человек тебя не осудит, потому что должен же быть хоть кто-то, кто этого не сделает. И ты открываешься, ждешь понимания, поддержки… Но ничего этого не происходит. Все заканчивается одинаково. Всегда.

Но один человек остается. Я обратил на него внимание сразу – глаза у него как у кота в полнолуние, а вид как у живого мертвеца.