Почему Мангышлак

«Возвращаясь уже потемну из магазина домой, нагруженные покупками, мы в первый раз уловили этот ни с чем не сличимый воздух — воздух южного приморского города. Он был теплый, теплый до зефирной, кремовой нежности, что даже порывами ветра оглаживало тебя, как теплая банная пена. И в этой теплоте была еще характерная морская нотка, будто море, находясь пока еще в отдалении, но уже в досягаемости, накатывало на тебя не мягкой волной, а одним лишь своим предощущением.

И становилось так беззаботно и хорошо, как бывает только северному человеку на юге».

Каспий ускользал. Один раз я его почти настиг. Это было больше двадцати лет назад, это был Дербент, это была ночь, и радушные хозяева местной негоции уже глубокой ночью, уже под руки отвели меня на печальный и пустой брег, где я ничего не разглядел. Ибо уже не мог. Это, конечно, оскорбление – являться к своей мечте в таком виде. Неудивительно, что у нас ничего не вышло.

Эльтон, Баскунчак, Нижняя Волга были ближе и мелькали постоянно рядом, обочь, на расстоянии вытянутой руки – бери и властвуй – но все равно мимо.

Я много раз бывал в тех краях транзитом, мимоходом и по делам. Заезжал с севера и юга, с правого и левого берега Волги. Пил водку на корейских бахчах неподалеку, а вот чтобы достичь Места – не получалось. Почти двадцать лет я ходил вокруг да около, оглаживал со всех сторон этот шершавый, сухой комок степи, а внутрь попасть не мог или не хотел.

Или не мог превозмочь сиюминутные обстоятельства, что тоже равно «не хотел».

И вот звезды сошлись. И мы собрались ехать.

Вокруг была бескрайняя степь, но она ощущалась лишь ногами, твердой какой-то опорой. Не видно было ни черта. Были лишь мы, была степь необъятная и неохожая , как вся земля, и все это плыло в вечном космосе. Наше сегодня и сейчас, этот извечный неосмысленный материк, всплыл надо всем, отчалил от земной поверхности и стал во вселенной новым небесным телом, новым ковчегом.

Неподалеку всхрапывали и перетаптывались то ли лошади, то ли верблюды — значит, все верно, негоже всходить на ковчеглишь самим собой, нужна и всякая иная тварь.

Где-то вдалеке уходила в небо яркая вспышка. Может, это был лишь свет фар блуждающего по степи пастушьего «лексуса», а может это на далеком Байконуре очередной скальпель космической ракеты кромсал непроглядную брюшину неба, в великом этом кесарении помогая рождению новых отгадок ли, тайн...

Но это был другой мир. Там была та же степь, но той степи требовалось вспороть небо, чтобы добраться до космоса. А здесь, на Мангышлаке, космос был прямо над нами и оглаживал бескрайностью и вечностью наши макушки. И стоило лишь привстать, чтобы окунуться в него, как в туман.

И разве не для этого мы путешествуем, чтобы вдруг, где бы и в каких обстоятельствах мы ни оказались, в одночасье понять, что космос всегда рядом, всегда с тобой. И чтобы его достичь, нужно просто приподняться, возвыситься — усилием ли, мыслью, раскрытием ли души, избавлением ли от скверны...