Бумажная
599 ₽159 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Повесть в виде письма-исповеди пожилого человека к былой любви по имени Хельга. Без надежды на ответ, с огромным желанием высказаться и объяснить свой выбор. Бьяртни настолько любил свою жизнь фермера, землю и овец, что предпочел остаться и страдать всю оставшуюся жизнь от любви к женщине.
По мере прочтения возникала только одна мысль, а была ли любовь? Возможно это сильное вожделение, страсть, похоть в конце концов, но где же здесь любовь? Или сравнение любимой с коровами и овцами, без которых он не мыслил своего существования, это и есть высшее проявление возвышенных чувств? Возможно, мне просто не понять глубокие чувства человека сильно привязанного к земле. Но во всех высказываниях о Хельге мы слышим сравнения ее тела с холмами, а глаз с коровьими, но ни разу не прозвучало, какой она человек, о чем думает, переживает. А что он вообще о ней знал кроме тяжелой прекрасной груди?
Произведение очень поэтично, много отсылок к культуре Исландии, глубоким корням. Спасибо переводчику за многочисленные сноски и пояснения. Получилась ода любви к самобытной Исландии, ручному труду и природе. Также звучит негодование в адрес обезличенной штамповки массового производства, в которой нет души. Возмущение засилью всего американского, к которому все больше и больше поворачивается общество, отказываясь от своей культуры.
Мне текст не очень понравился. Слишком много телесности и стенаний. Чудесными, на мой взгляд, были фрагменты о природе. Позволяют погрузится и представить красоту земли и моря, суровость климата, борьбы со стихией.
Если вы интересуетесь Исландией, то читать обязательно, с условием, что придется продираться через многословное выражение вожделения к женщине.

Мужчина пишет письмо былой возлюбленной. Умерла его жена, перед смертью долго болела, а он преданно за ней ухаживал, но вот теперь большой этап жизни остался позади вместе со значительной ее частью. Время подвести какие-то итоги, по возможности бережно распутать давние узлы.
И он садится за ответ Хельге на письмо, присланное ею много лет назад, истрепанное и протертое на сгибах, тысячекратно перечитанное и выученное наизусть , разворачивая перед нами историю их запретной любви в исландской сельскохозяйственной общине. Такая себе страсть на фоне овец, тракторов, рыбной ловли и засолки тюленьего сала. Без малейшего сарказма. Такая, совсем незнакомая нам жизнь, чей тысячелетний уклад сохранился неизменным (ну, за исключением тракторов).
Старая как мир история: нормальный мужик, любая работа у него спорится, всегда поможет соседям, если попросят да к тому же он на какой-то выборной должности по овцеводству, как кинолог в собаководстве: отбраковывать, контролировать случку, проводить профилактику от болезней и паразитов. И красивая соседка в соку, двое детишек, муж никчемный вечно отсутствует. И вот молва связывает этих двоих раньше. чем сами они признаются себе в обоюдном желании. А потом, купая вдвоем овец в растворе от клеща (много старой овечьей мочи с добавлением золы, старой человеческой мочи, листьев табака, еще каких-то ингредиентов) - оба понимают, что не могут больше противиться страсти.
Так начинается их роман. Вы скажете: "Пфе, как неделикатно". А я скажу, что вы не представляете, сколько невыносимой чувственности, какая нежность в этом соединении влечения с грубым физиологическим амбре, как-то исландцу Бергсвейну Биргиссону удается накрепко скрутить спаять. сплавить угрюмый тусклый огнь желанья со всеми этими далеко не буколическими вещами. И когда он говорит, что Хельга была прекрасна как трактор, это ни разу не смешно, ты просто видишь эту сильную, совершенную в своей самодостаточной красе полнотелую женщину и не можешь не залюбоваться. Или вот это про треску. что я вынесла в эпиграф, тут все: и сытая сладость, и семантические ряды, соединяющие запах сырой рыбы с сексом, и другие. соединяющие с Богом. который есть любовь.
Как бы там ни было. но Хельга забеременела и предложила любимому уехать с ней в город. А для него это оказалось слишком сложно: как оставить нездоровую жену, сумеет ли он полюбить падчерицу и пасынка, и главное - та сельская трудная жизнь, для которой создан. Здесь он человек на своем месте, незаменимый, уважаемый все знает, все умеет, высоко держит голову, любит своих овец и свою рыбалку, а кем будет в Рейкьявике?
"Ответ на письмо Хельги" небольшая совсем камерная книга, без сложных фабульных поворотов, без криминала, миллионных состояний, психотравм и прочих вещей, которые не дает читателю заскучать и давят на сочувствие. Спокойное достоинство, грубая жизнь. простая история, но она прекрасна и исполнена высокой поэтики.
И не могу не сказать о переводе Наталии Огуречниковой это великолепно и бережная аттрибуция делает Исландию на порядок понятнее и ближе

Сложно представить более исландский роман, чем "Ответ на письмо Хельги". Хотя в нём нет (ну почти!) стандартных клише – исторических и трэвел. Параллели в этом крошечном (120 страниц) тексте гораздо более тонкие и местами неуловимые. Разбирая в эпистолярном жанре однажды принятое решение отказаться от любимой женщины и его последствия, главный герой постоянно, незримо и тонко уходит в островной фольклор и традиции, самость своего удивительного народа, который сохранил язык и культуру в течение тысячи лет в большей степени, чем какая-либо другая страна в Европе.
В лаконичном романе (или скорее повести) соединяется личное, драматическая история любви и отношений в целом, и общественное, точнее – социокультурное. Это очень честная и искренняя исповедь о содержании нашей жизни и глобальных смыслах, которые заставляют сомневаться, жалеть, жить с одной, а грезить о другой (и ту самую одну тоже любить!), бояться сделать шаг вперёд в тот момент, когда это больше всего нужно.
Экзистенциальная драма, в основе которой простые вопросы. Почему мы должны выбирать? Почему нельзя получить всё и не мучиться потом угрызениями совести за то, что свернул не туда? Параллельно мы глубоко проникаем в быт и рутинные ритуалы небольшой исландской деревушки, где все эти циклы не менялись в течение сотен лет, и чувствуем особенную, глубокую связь человека из этих краёв с природой. А какие здесь мелкие детали и описания – сказка! Атмосферно, очень эмоционально, грустно и глубоко.

Итак, мне кажется, общее правило заключается в том, что люди обычно живут наперекор тому, что они проповедуют, какую бы форму это ни принимало, будь то политический курс или, скажем, экзистенциальная философия. Это похоже на то, как если бы те, кто говорит о диете, всегда добавляли побольше сахара в оладья, а отъявленные грубияны обсуждали бы заботу о душе. Те, кто самым решительным образом осуждает преступления, обычно оказываются самыми опасными преступниками; капитализм, который долен сделать всех богатыми, делает всех бедными; очевидно и то, что свобода, о которой сейчас так много говорят, в конечном итоге непременно сделает всех рабами.

Я понял, что жизнь человека омрачают не острые клинки и стрелы, которые вонзаются в тело и ранят, а мягкий зов любви, на который человек не откликнулся, - письмо Хельги, святое письмо, на которое я отвечаю слишком поздно; теперь в свете прожитых дней я ясно вижу, что я тоже люблю тебя.

"Я шёл по жизни, вновь и вновь приветствуя любовь как свою тлеющую надежду. В Рейкьявике эти тлеющие угольки погасли бы через несколько месяцев. Вся работа показалась бы мне бессмысленной, меня охватила бы скука, и я начал бы употреблять крепкие напитки, чтобы отвлечься от самого себя. Такими становятся в Рейкьявике. Я понимаю это, когда смотрю фильмы о жителях сельской местности. Фильмы, снятые городской телевизионной компанией, показывают сборище злых и глупых людей с плохим характером, которые занимаются только тем, что избивают своих близких и выражают свои мысли односложными словами. Так что я вижу, чем они там занимаются в Рейкьявике. Жалкие люди. Как ты думаешь, Хельга, смог бы я любить тебя в таком городе? И если мы согласимся с представлениями современных городских жителей, которые видят счастье в возможности покупать в магазинах столько, сколько необходимо для духовной деградации, если мы поверим тому, что счастье — это свобода выбирать в жизни всё, что угодно, как если бы мир был одним универсальным рестораном, разве это не будет приговором всем предшествующим поколениям, которые просто не могли так жить? В этом случае не являются ли представления о счастье и удовлетворении в жизни изобретением городских жителей, в то время как жизнь всех предшествующих поколений в этой стране, составляющая, по сути дела, основную долю всей жизни во все времена, оказывается бессмысленной и несчастливой? Я сомневаюсь в том, что яркий блеск в глазах моей бабушки Кристин и её весёлый нрав отвечают такому взгляду на историю."
















Другие издания


