Цитаты из книги Капитан Немо

– Это что же? – воскликнул Пенкроф и, скрестив на груди руки, топнул ногой о землю. – Значит, нечего нам и трудиться над постройкой судна? – Пенкроф, – ответил Сайрес Смит, – долг свой надо выполнить до конца.

Но вдруг наступит такая минута, когда все их знания, вся их логика будут бессильны? Ведь они одни на этом острове! А в обществе один человек дополняет другого, люди не могут обходиться друг без друга.

– Эх, мистер Спилет, – возразил моряк, – пусть и это останется тайной... Слава богу, тайн кругом нас достаточно, не будем ломать себе понапрасну голову.

Но, как говорил Пенкроф, колонисты острова Линкольна стоили во сто раз больше, чем все прежние Робинзоны, для которых каждая даже малая удача казалась просто-напросто чудом. Ведь у наших аэронавтов были знания, а раз у людей есть знания, они всегда выйдут победителями там, где других ждёт прозябание и неминуемая гибель.

Да и то ли нам еще придется придумывать в нашем положении.

Оставалось одно - запастись философским спокойствием и стоически переносить всё!

Если попалась добыча, надо ее поймать, а не спорить, на чем ее зажарить.

– А что, если случайно этот дюгонь последний в своем роде? – серьезно спросил Консель. – Не следует ли его поберечь в интересах науки? – Все может быть, – отвечал канадец, – но в интересах кулинарии следует за ним поохотиться.

– Большое упущение не знать всех языков! – заметил Консель. – А еще проще было бы ввести один общий язык!

Одиночество порождает отчаяние. Это только вопрос времени.

Он никогда ни о чем не спорил, ни с кем не препирался, никогда не выходил из себя. Так же спокойно, как по лестнице в свою спальню, взбирался он на откос разбитой траншеи: ничто не могло его взволновать или отклонить его от пути, даже бомба; и, вероятно, он так и умрёт, не найдя случая рассердиться.

Погрузив руку в воду, я не ощутил ни тепла, ни холода. Следовательно, температура воды соответствует температуре человеческого тела, которая приблизительно равна 95 градусам по Фаренгейту.

У страха глаза велики, и поэтому мы теперь всего боимся... Утешая себя таким размышлением, моряк прислушивался к раскатам камней, обрывавшихся с вершины площадки и падавших на берег.

Девизом этого человека могли бы быть слова Вильгельма Оранского: " Мне не надо надеяться, для того чтобы предпринимать; не надо успеха, что бы быть настойчивым".

Ще шість тисяч років тому "Екклезіаст" запитував: "Хто спромігся будь-коли виміряти глибину безодні?" Відповісти йому зі всіх людей мають право тільки двоє: капітан Немо і я.

У найбездоганнішої жінки є свої недоліки.

Кажуть, що у в'язня, який задумав втечу, шансів більше, ніж у тюремника. який його стереже. І справді, в'язень тут більше зацікавлений, ніж тюремник. Тюремник може забути, що він вартує, тоді як в'язень пам'ятає щохвилини, що його стережуть. В'язень частіше думає про втечу, аніж його страж про те, як перешкодити йому. Ось чому так часто трапляються неймовірні втечі.

З двох небезпек - однієї неминучої, другої тільки ймовірної - невже не зрозуміло, яку треба вибрати?