Цитаты из книги Капитан Немо

Кто может сказать, что его ждёт впереди, и кто в состоянии предвидеть и предотвратить удары, которые ему готовит судьба?

– Хотите знать, друзья мои, что я думаю? – сказал Паганель. – Так вот: вам очень хочется, чтобы я остался. – Вам самому, Паганель, смертельно хочется остаться, – парировал Гленарван. – Чертовски! – воскликнул ученый-географ. – Но я боялся быть навязчивым.

Вот и неприятность не знать всех языков или неудобство не иметь общего единственного языка.

Ничтожный шанс! Но надежду трудно исторгнуть из человеческого сердца!

Ведь тот кто поспевает первым, тот всегда в выйгрыше.

Прощай, солнце! Скройся, лучезарное светило! Уйди за пределы этих свободных вод, и пусть полярная ночь покроет мраком мои новые владения!

Идемте вперед! Препятствий нет для нас! Расколем эти сплошные льды! Взорвем их! А если они не подадутся, дадим крылья "Наутилусу", и пусть он пронесется над льдами!

- Как! Мы должны отбросить всякую надежду увидеть родину, друзей, семью? - Да! И вместе с тем сбросить с себя тяжкое земное иго, что люди называют свободой! Уж не так это тягостно, как вы думаете!

- Как классифицируют рыб? На съедобных и несъедобных! - Вот так гастрономическая классификация!

Изобретатель больше верит в свое судно, нежели конструктор, а конструктор больше, чем сам капитан.

Если невежда верит, что какие-то зловещие кометы бороздят небо, что в недрах земного шара обитают допотопные чудовищные животные, - куда ни шло! Но астроному и геологу смешны подобные сказки.

Флегматичный по природе, добропорядочный из принципа, исполнительный по привычке, философски относившийся к неожиданным поворотам судьбы, мастер на все руки, всегда готовый услужить, он, вопреки своему имени [Conseil - совет (франц.)], никогда не давал советов - даже когда к нему обращались за таковым.

Впрочем, - размышлял я, - все пути ведут в Европу!

- Значит Австралия - счастливая страна? - Нет, Роберт. - ответил Географ - Страны, богатые золотом, никогда не бывают счастливы. Они порождают лентяев, а не сильных и трудолюбивых людей.

Я внимательно рассматривал громадные валы. В высоту они поднимались метров на пятнадцать, в длину имели метров полтораста — сто семьдесят пять и катились со скоростью пятнадцать метров в секунду. Их количество и сила возрастали по мере глубины океана. И я понял назначение этих волн — захватывать воздух и нагнетать его на дно морское, обеспечивая там жизнь с помощью кислорода.

И если верить Туссенелю, бич этот ничто в сравнении с бедствием, ожидающим наших потомков, когда в морях истребят китов и тюленей. Тогда переполненные осьминогами, медузами, кальмарами моря превратятся в огромные очаги инфекции, так как воды их лишатся «тех гигантских желудков, которых Бог определил на то, чтобы бороздить морскую поверхность».

— А ты очень страдал, Консейль? — спросил я. — Не очень, с позволения их чести. Конечно, я задыхался, но со временем, я полагаю, к этому бы привык.

Ни у одного млекопитающего, кроме человека, нет столько мозга, как у тюленей. Они очень смышленые животные, их легко можно приручить.

стены только раздражают ученых… и не ученых тоже. Лучше, если бы стен нигде не было.

Терпеть не могу, когда вот так вдруг перед тобой вырастает стена!