Разрыв

Мои записи порождают записи, но не выводы. Чем их больше, тем ты дальше от меня, тем толще слой бумаги между нами, тем больше времени требуется, чтобы рассказать даже самую простую историю. Чем дальше во времени ты от меня, тем тебя у меня больше, но тем меньше ты похож на себя. У меня был почти целый год, чтобы сконструировать тебя. И теперь ты стал кем-то другим, более моим, чем своим собственным. Твоя голова лежала рядом с моей на подушке почти целый год, нет, я лишь думала, что она там, а думала я о тебе каждый день. Я всё еще люблю идею тебя. Она всегда со мной, и она так на тебя похожа.

Нет прилагательных, чтобы описать ход времени. Оно может идти быстрее или медленнее, как колесико регулировки громкости может делать звук громче или тише, но не более того: у него нет ни текстуры, ни тембра. Звук может быть громким и ободряющим, или громким и грустным, или громким и агрессивным, но само время не может быть ни агрессивным, ни ободряющим, ни грустным, таким может быть только то, что происходит в это время, а значит, сами события должны быть сделаны из материала, отличного от времени, хоть оно и вплетено в их ткань. Качество этих событий вращает колесико времени, ускоряя его или заставляя еле ползти.