Tomás Nevinson

Знаете, что Франко держал у себя кабинете фотографию Муссолини, повешенного как боров – за ноги? Когда его спрашивали зачем, он отвечал: “Чтобы напоминать себе: со мной такого никогда не должно случиться”. И оказался прав.

Да, по‐настоящему трудно дается лишь первый шаг. И так можно сказать о чем угодно: о том, что требует немыслимых усилий, и о том, что совершается против воли, или с отвращением, или с оговорками, а люди обычно очень мало что делают без оговорок, почти всегда находя удобный повод, чтобы отказаться именно от первого шага – чтобы не выйти из дому, не тронуться с места, не заговорить с кем‐то, не ответить кому‐то и не посмотреть на кого‐то…

Сообщил Центурион Флорентину с самоуверенностью, заменявшей ему визитную карточку.

Поскольку толстяки, как правило, в молодости выглядят старше своих лет, а в зрелые годы — моложе, поэтому их возраст определить бывает трудно.

Я часто и подолгу смотрел на мост, увлеченно разглядывая пешеходов и поражаясь их несхожести между собой и в то же время однообразию.

Фанатизм всегда держится на энтузиазме, поэтому он так опасен и так токсичен, ибо он все объясняет очень просто и тем привлекателен для толп. А вот умеренность и сдержанность не способны зажигать сердца, или у них уходит на это целая вечность, долгие годы, а не каких-нибудь несколько дней.

И хотя эта жизнь принесла мне столько страданий, смысл она обрела лишь тогда, когда я продолжал их испытывать, подпитывать и жаловаться на них.

У Тупры была очень хорошая память, прямо ходячий архив.

Как два человека, которые вместе совершили преступление, примерно так. Один знает, на что способен другой, и поэтому оба потеряли друг к другу уважение, всякое уважение. Поскольку видели друг друга без масок и грима. А это не самая приятная форма спайки — вот почему у них нет ни малейшего желания вместе предаваться воспоминаниям или обнажать душу. Один для другого - нечто вроде зеркала, в которое не хочется смотреться.

А уж коли случайно глянешь, тотчас с омерзением отскочишь.

Стоит ли говорить, что кто‐то погибал не без моей помощи, хотя и не напрямую от моих рук: я добывал нужные сведения и разоблачал врагов, втираясь под чужой маской к ним в доверие. Но на своем личном счету мы держим лишь убийства, совершенные нами собственноручно, и когда чью‐то смерть мы видели своими глазами. Так смерть Анны Болейн была неотделима от свиста в воздухе, с которым “мечник из Кале” опустил вниз свой быстрый меч, для чего любезно согласился пересечь Ла-Манш.

по вечерам, если честно, я просто валюсь с ног от усталости, и передышки не предвидится до самого сентября. Я едва дотягиваю до субботнего вечера и воскресенья, уже не помня, на каком я свете, и с субботнего утра мечтаю лишь об одном – спать, спать и спать.