Тень и Коготь

ГАБРИЕЛЬ: Всеведущий! Спаси раба твоего!
НОД: Так ты служишь ему? А мы служим Нефилиму. Если он не прикажет, я не причиню тебе вреда.
ГАБРИЕЛЬ: Так ты из его челяди? Как же он сообщается с тобой?
НОД: По правде говоря, никак. Мне приходится догадываться, чего он от меня хочет.
ГАБРИЕЛЬ: Вот этого-то я и боялся.

("Коготь Миротворца")

– Но у тебя есть Иолента, доктор Талос, Балдандерс…
– Они никто. Северьян, неужели ты сам этого не чувствуешь? Я тоже никто, но они значат еще меньше, чем я. Прошлой ночью в палатке нас было пятеро, и все же ты был один. Как-то ты сказал мне, что тебе недостает воображения, но не почувствовать этого ты не мог.

("Коготь Миротворца")

– Я не мудрец, – начал он, – но знаю, что самые великие цели зачастую достигаются самыми низменными способами. Купля-продажа соединяет народы, вываренные внутренности дрянной скотины – слоновую кость и драгоценное дерево алтарей и реликвариев, стыдливо скрываемые под одеждой органы – мужчин и женщин.

("Коготь Миротворца")

– И хотя ты напоминаешь мне сокола, которого держал один старик, – эта птица двадцать лет сидела на насесте, а потом решила лететь сразу во все стороны, – надеюсь, тебе удастся добиться всего, чего ты хочешь. Но, хотелось бы верить, ты понимаешь, что может случиться и так – необязательно, но вполне возможно, – что одно-два из этих желаний встанут на пути четырех-пяти оставшихся.

("Коготь Миротворца")

Я думал о том, что вся хваленая пышность человеческих построек – колонны и арки – всего лишь попытка воплотить в мертвом камне стволы и кроны леса.

("Коготь Миротворца")

Нам не было нужды в разговорах: мы были одни, и этого нам хватало, и руки наши, крепко сжимая друг дружку, говорили об этом без слов.

Более того — человек, победивший соперника в поединке, наверняка будет весьма полезен делу защиты государства, да к тому ж произведет на свет более здоровое потомство, тогда как убийство губит и жертву и убийцу — причем последний, пусть он даже чудом уцелеет, скорее всего просто более жесток и не превосходит убитого ни умом, ни проворством, ни силой.

У нас - пациенты, у охотника - дичь, у купца - покупатель, у солдата - враги Содружества, у правителя - подданные, у женщин - мужчины... Все любят то, что разрушают.

"Уйди ты сейчас, люди будут говорить о тебе только: «Его вырастили палачи». Но когда ты примешь помазание, люди скажут: «Он – палач!» Идя за плугом, маршируя под барабанную дробь, ты все равно будешь слышать: «Он – палач!»

"История показывает, что каждая эпоха отличается своим общепризнанным неврозом, и наш, как говорил мастер Палемон, – именно милосердие. Что ж, все лучше, чем ничего. Вдобавок, если людской закон не нуждается в последовательности, то и правосудие быть последовательным вовсе не обязано...."

"Вот станешь немного постарше.......и увидишь, что палачество – вовсе не чека в колесе мироздания, а просто хорошо оплачиваемая и очень непопулярная работа, которой по воле случая приходится заниматься тебе...."

"- Кстати, каков цвет твоей гильдии?
– Цвет сажи, – ответил я. – Тот, что чернее черного"

"Я ничего не забываю. В этом – моя природа, радость моя и проклятие. Каждый лязг цепи и посвист ветра, оттенок, запах и вкус сохраняются в памяти моей неизменными. Я знаю, что так бывает не со всеми, однако не могу представить, как может быть иначе...."

- Мир наполовину полон зла, наполовину - добра. Можно наклонить его так, чтобы мысли наши наполнились добром, а можно - так, чтобы злом. - Она подняла голову, точно оглядывая взглядом все озеро. - Но в мире их все равно останется поровну; можно только менять пропорцию в разных местах.

Людям не хочется, чтобы другие были людьми.

Казалось невероятным, что моя облаченная в отрепья верность может быть принята всерьёз. И всё же это было так.