Цитаты из книги Айвенго

- Спасибо на ласковом слове, - отвечал Вамба, - только не совершу ли я святотатства, если помогу тебе превратиться из святого отшельника в грешного бродягу?
- Не бойся, - сказал отшельник. - Стоит исповедать грехи моего зеленого кафтана моему же серому балахону, и все будет ладно.
- Аминь! - сказал шут. - Суконному грешнику подобает иметь дело с холщовым духовником, так что заодно пускай уж твой балахон даст отпущение грехов и моей куртке.

Человек может сделать только то, что в его силах.

Я сделаю то,  что в моих силах,  - отвечал Локсли.  - Большего от человека нельзя требовать,  как говорит Губерт.

Да, я служу в своей часовне верой и правдой две обедни каждый божий день, утреннюю и вечернюю, часы, кануны, повечерия. - Только не лунными ночами, когда можно поохотиться за дичью, - заметил гость. - Exceptis excipiendis, - отвечал отшельник, - как наш старый аббат научил меня отвечать, в случае, если дерзновенный мирянин вздумает расспрашивать, все ли канонические правила я исполняю в точности.

- Как ты смеешь не исполнять моих приказаний? - Всегда исполняю, коли то, что вы приказываете, честно и разумно и по-христиански...

- ... Неужели ты не знаешь, что честолюбие и корысть порождают не меньшую ревность, чем любовь?

- Вот уж правду говорит пословица,

Когда уходит кот, Нет у мышей забот.

Я вечером в углу своем Читаю книгу перед сном - немало в книгах есть моих Рассказов о делах святых; И затушив свечу свою, Церковный мерный гимн пою.

Уортон

- Что я думаю, то пусть останется при мне.

- Знай свое дело, а в чужие дела не ввязывайся.

- Думай, что хочешь, пока сам не убедишься в другом...

- ... Смягчились ли их сердца? - Их-то сердца смягчились? Ну нет, скорее скалы растают от солнца.

Рукой презренной он сражен в бою У замка дальнего в чужом краю; И в грозном имени его для нас Урок и назидательный рассказ.

Джонсон. О шведском короле Карле XII

Я сама женщина, изнеженная воспитанием, от природы робкая и с трудом переносящая телесные страдания; но когда мы с тобой явимся на роковое ристалище, ты- сражаться, а я- на казнь, я твёрдо уверена, что моя отвага будет много выше твоей…

Когда учтивые слова прикрывают грубые поступки, — сказала Ровена, — они похожи на рыцарский пояс на подлом рабе.

Неужели ты обречен рисковать жизнью из-за верований, которых не признает твой здравый смысл?

Я буду мучить тебя до последнего твоего вздоха.

Нам остался только воздух, чтобы дышать, да и его не отняли только потому, что иначе мы не выполнили бы работу, наваленную на наши плечи.

Даже простой народ, который всех строже судит поведение высших сословий, относился снисходительно к легкомыслию приора Эймера. Дело в том, что Эймер был очень щедр, а за милосердие, как известно, отпускается множество грехов.