Цитаты из книги Соль

Похоже, я становлюсь слишком впечатлительным. Внушаемым. Давно никому не позволял залезать к себе в голову, научился не вестись на заскоки других. Потому что мать там знатно всё передвинула, в моей голове, и двигала, пока я не понял, что её бесконечные задушевные беседы, добренькие проповеди и слёзы – враньё. Неплохой способ на всё забить, сложив ладошки на груди, типа «каждому по вере, ничего не знаю, бог подаст». Я заворочался, пытаясь вспомнить, как выглядела мать. Пятна, серые пятна, белые пятна, цветные пятна. Мой личный пустырь. Здесь приходится помнить только то, чего не имел, но мечтал иметь. Например, нормальную жизнь вместо бесконечных поучений. Поучениями не наешься.

Домом мы называем старую насквозь проржавевшую баржу. Между ней и торговым центром крупный дачный посёлок, заброшенный и разорённый, мы могли бы выбрать любую хибару, но предпочитаем жить на реке. По словам Жеки так безопаснее, потому что с тыла не подобраться. А ещё клёво всякий раз ходить к барже через фабричные руины. Жека называет их «Керамика». Керамика – не слово, а гладкой черепок с острыми краями, осколок кафельной плитки. Там, где были цеха, торчат к небу высоченные бетонные столбы и гнутые арки из труб, похожие на останки древних чудовищ. Хребты и грудины. Между ними сохранился асфальт, и катить тележки легко. А потом берег и баржа. Носом она цепляется за обрыв, а задней частью проседает в воду, потому что сломана посередине - «Титаник» - говорит Жека. Именно там, в задней части, есть металлическая будка с отсеками, в которых можно спать: несколько влажных прохладных комнатушек внизу, узкая лесенка и верхняя палуба. Вообще-то просто крыша, а никакая ни палуба, но нам нравятся звучные названия.

Жека вообще ничего о себе не рассказывает, говорит, что не помнит. Удобная отмазка. Но и у меня память как решето, и у Мишки, словно мы раньше смотрели фильм, а теперь живём по-настоящему. В головах остались бестолковые кусочки прошлых разговоров, смутные картинки, и всё это вроде к нам отношения не имеет. Фильм же, он про других, вымышленных. Наверное поэтому наши мозги не очень-то дорожат воспоминаниями, позволяют ветру их выдувать, а пустые места заполнять солёным песком. И если предположить, что мы все устроены одинаково, то Жека вполне мог забыть всё подчистую, он в этих пустошах дольше остальных. Это он нас подобрал – сначала меня, потом Мишку. Были и другие, кого он находил, но потом они свинтили в город. Я застал двух таких парней. Жека и про них не рассказывает. Не хочет.