Пленённая льдом

Второй шанс… на счастье. На любовь.
Иногда жизнь такова. Мы пробуждаемся и не знаем, чем заслужили эту милость, не знаем, что нужно сделать лучше, чтобы оказаться достойными такого шанса.

Большая птица нагоняет женщин и рубит клювом пятку первой.

Два больших ворона приземляются на корчащегося человека и рубят клювами его голову. Одна из женщин визжит.

Разбойники ревут, кто-то визжит, и вороны бросаются на Фридберта. Я слышу щелканье клювов, затихающие всхлипы грубого вождя разбойников.

...Ледяная ведьма поет, и я качаю ребенка, будто он спит. Она поет, пока мы не добираемся до поляны с могилами. Десятки рядов, одна могила подле другой, каждая свежее предыдущей. Я несу маленький сверток по рядам, ощущая такое тяжелое в смерти тело, ощущая ослабевающее тепло. Могила за могилой.

...смотрю вниз и нахожу на земле тело.

– О боже, – всхлипываю я, глядя на останки девочки, которая когда-то называла меня мамой...

– Я изменилась, – шепчу, обхватывая руками свое дрожащее тело. Я голая. Мое сердце истекает кровью. Медленно, крадучись. Эта рана никогда не заживет, так же как потеря Одетты и…

– Я снова узнаю тебя, – тоже шепчет Хагравен. – Ты – Лилит.

Я расправляю руки – нет, крылья, и чувствую в себе силу. Чувствую ветер. Королева во мне визжит.

...Королева внутри меня поддерживает мое тело в вертикальном положении. Все кружится, все колеблется. Рана горит. Мой палец вкручивается в плоть все глубже, я ощущаю первое ребро, ощущаю кость.

– О нет, – задыхаюсь я, потому что осколок проходит дальше, мимо ребра, прямо в сердце. Глубже я не полезу.

Я смотрю в его пьяные глаза, чувствую запах алкоголя в его дыхании.

– Ведьма, – шепчет он.

А потом целует меня. И я чувствую отчаяние других, понимаю тоску по близости и любви в мире, которому грозит конец. Я падаю в объятия самого противоречивого мужчины, которого я когда-либо встречала. Мое сердце бьется в его груди. Оно бьется только для него.

– Я делаю только то, чего от меня ожидают, – сухо говорит она, и ее глаза горят гневом. – Я – фея. Такая же, как и ты.

– Ты никогда не смела сопротивляться мне, сестра, – прерываю я. – Ты следовала за мной, куда бы я ни шла, что бы я ни делала, сколько бы я ни убивала. – Я смотрю на нее сверху вниз. – Я была твоей королевой и всегда ею буду.

– Ты – моя сестра, – возражает она.

– Сестры не убивают друг друга! – кричу я.

– Я тебя не убивала.

– Ты заставила меня гнить в той башне!

– Мужчина-фея? – прищуриваюсь я, разглядывая его. На нем восточная одежда: темно-синяя рубаха, зеленые брюки, на голове – практически черный тюрбан. Цвета насыщенные, но настолько темные, что легко могут исчезнуть в тени. Тени… в его пылающих глазах я вижу тени.

За словами Седьмой феи следует неописуемая тишина. Слова впитываются, и мало-помалу перед ними раскрывается весь смысл этого несказанного посыла. Я почти слышу треск, с которым разрывается та вечная маска, за которой мы, феи, скрывались с самого начала. Волшебное слово – «любовь». Она потрясает саму основу нашего представления о себе.

Я хватаюсь за осколок в своем сердце и чувствую, как он под моими пальцами начинает истекать влагой. Тепло огня – оно топит ледяную занозу!

Мы были сестрами. Не родными, не настоящими, но все же.

Вынужденные жить в единственной семье, которую смогли найти, мы превратились в непримиримых соперниц.

– Ты – фея-мать, ты – Королева, но ты и Лилит, девушка, ищущая любви.

Любовь… Я подношу дрожащие руки ко рту, касаюсь губ, чувствую на них поцелуй охотника на ведьм, но все это кажется мне лишь миражом. Он возненавидит меня. Он должен ненавидеть меня, потому что я – зло этого мира.

Меня трясет, я вся дрожу. Руки, ноги. Пытаюсь встать, но снова падаю на колени. Все во мне словно из резины.

Я чувствую его повсюду, я чувствую его запах: алкоголь и желание. Может быть, мне следует уйти, не допустить этого, чтобы защитить свое сердце. Но в этот момент он прижимает свои губы к моим, и я понимаю, что я потеряна, потеряна с самого первого мгновения.

Он – моя судьба.