Цитаты из книги Девять камер ее сердца

Ты казалась женщиной, с которой постоянно что-то происходит.

Что-то изменилось. Мы стали и ближе, и отдаленнее. Это кажется бессмысленным, но это было так. Ссора показала, сколько мы значим друг для друга, но глубоко ранила. Чертова катастрофа противоречий. Я смотрю на тебя, и мне хорошо, но я понимаю, что, если у кого-то есть надо мной столько власти, он может заставить меня почувствовать себя последним дерьмом.

Так вот как оно бывает, думал я, когда путешественник достигает цели своего похода. Ты – неизведанный континент. Страна, которой нет на карте. А для меня, некоторым образом, целый мир.

Тебя бесит, что существует нечто, что ты не можешь делать так же хорошо, как примеры по математике или научные опыты. Я говорю тебе, что это искусство, но вижу, что ты художник науки.

Мне кажется, все это уже затянулось слишком надолго. Прямо с самого начала все пошло не так. Я должен делать тебя счастливой. Должен заслуживать твою любовь, постоянно говоря и делая то, чего ты хочешь от меня.
Но посмотри, это же убивает меня.
Я очень устал, любовь моя. Ты все брала и брала, мою кровь и мою душу, всего меня, до тех пор, пока ничего не осталось. Теперь мы всегда врозь, даже когда находимся в одной комнате, и не важно, насколько она мала.

Любовь может быть каждый раз. Люди думают, что это сложно, что это самая трудная вещь в мире, но любить - легко

В твоей жизни было то, частью чего я никогда не буду и я вообразил, что это было что-то великое и сияющее

Когда мы притворяемся, что игнорируем кого-то, обычно они интересуют нас больше всех

– Тебе грустно? Я кивнул. – Отчего? Я с трудом смог заставить себя произнести это. Что я счастлив и что в этом и есть наш конец. – Это, знаешь, как приехать в аэропорт, – начал я. – Уже воображая себе, как покидаешь это место… Это уже предопределено. Мы всегда прибываем и убываем одновременно.

Твое сердце было открытым, как небо. Это редкость…

Я приехала, говорила я, из одного из самых беспокойных мест в мире, где проще жить в ненависти и подозрении, чем в любви. Трудно любить, находясь в угнетении. Каждая кроха нежности становится чудом.

В этот момент я чувствовал себя любимым. Надеюсь, ты тоже.

Ты кивнула. И объяснила, что он тоже не был счастлив, но он, по крайней мере, понял, когда уже пора заканчивать, когда слишком много несчастья, когда все слишком затянулось. – А я нет, – сказала ты. – Я никогда этого не понимаю. Мне так хотелось сказать, что ты научишься, но как я мог это сделать, если и сам ничего об этом не знал.

Я знал, что, как бы то ни было, когда я вечером отвезу тебя домой, мы будем целоваться.

Тем вечером я сидел возле тебя, курил сигарету за сигаретой, и мой восторг вздымался до небес.

Даже при том, что мы только что встретились, я чувствовал, что мне надо казаться лучше, чем я есть и чем всегда был. Подарочной версией себя, более яркой, какой-то блистательной.

Мне казалось, что все получилось довольно красиво. Жаль, что ты не стала в этом участвовать. Я подумал было поставить в уголке несколько бумажных фигурок, которые ты подарила мне, но удержался. Это твой выбор, и я должен его уважать. Очевидно, ты не чувствовала себя настолько частью класса, чтобы тебе хотелось участвовать в выставке.

– А что бывает, когда бросаешь людей? Ты помедлила крошечную секунду: – Это позволяет вам обоим вырасти.

Не понимая, молодые могут пить до смерти. Параллельно с бушующей жаждой жизни живет потребность в самоуничтожении. Должно быть, дело в этом. У этого гедонизма нет другого объяснения.

Мысли друг о друге, когда что-то напоминающее о прошлом попадется нам на глаза. Потом и это, как все остальное, поблекнет и погаснет.
Хотя сейчас мы поднимаем наши стаканы и пьем.
И впадаем в блаженный ступор, мечту о красных велосипедах, уезжающих вверх, в небо.
Мы мчим, твое платье задралось на бедра, я впереди, ты за мной. Мы ловко, быстро, уверенно движемся. И – я уверен в этом – ты скоро оставишь меня позади.