Вернуться по следам

Позже, когда работала уже с другими собаками, я называла это «разворачивать ежа», и не было для меня ничего лучше того момента, когда «еж разворачивался», когда озлобленное, забитое, истеричное существо вдруг становилось обычным, резвым и разумным псом.

Лошади и скорость – это был такой остров в темном океане отчаяния, чтобы совсем не пропасть.

Тогда он прижал меня к себе и тоже стал бродить вокруг яблони и рассказывать мне про маму, про то, как все было и почему, что она ни в чем не виновата и я ни в чем не виновата, просто нам обеим здорово не повезло. А потом добавил, что ведь и повезло – мы обе живы как-никак, а с остальным уж разберемся, нужно время.

Мне пришлось научиться отказывать без объяснений.

И люди ведут себя, как ленивый внучок-подлиза при дедульке-маразматике: тырят мелочь из карманов, выпрашивают подарочки, ябедничают и смеются над ним за его спиной… А я – взрослый мужчина, Аня, взрослый… Я не нуждаюсь ни в чьих подачках, что мне надо – я сам возьму. Я должен созидать, строить, работать, в конце концов, не отчитываясь о каждом своем шаге перед этими лживыми надутыми свиньями…

У него был дар – внушать доверие и животным, и людям. Он любил и понимал все живое, и казалось, Бог создал его, чтобы приводить мир в порядок – чинить, лечить, собирать по кускам человеков, зверей и птиц, налаживать то, что плохо работает.

Людям же не интересно по правде, они любят всякое пострашнее.

Просто некоторые… ничего не смыслят в чудесах, не замечают их, не ценят, а ждут, пока их начнут развлекать фокусами. И в фокусах, кстати, они тоже ничего не смыслят, принимают их за чудеса, а потом страшно обижаются, кричат, что их обманули… А их не обманули. Их развлекли... И надо уметь отличать обман от искусства.

Собаку не обманешь, она слышит мысли, а человек – всего лишь слова, и его легко запутать и сбить с пути, а собаку не собьешь.

Человек же не думает каждый раз: «Что я делаю? Правильно ли это? Хорошо или плохо?» – так и с ума сойти не долго. Делает себе и делает, что привык. Не задумываясь.