Элиза Хеммильтон. Происшествие в Ист-Энде

Что-то здесь было нечисто. Пахло чем-то гнилым. И это были совсем не пирожки с рыбой по правую руку от меня.

Иногда лучше промолчать, если не хочешь, чтобы потом сказанное использовали против тебя же.

– Но вам ли не знать мужчин: они ведь никогда толком не слушают женщин.

– Насильственная смерть? – в ужасе пробормотал Джейми.
– Его убили, – восхищенно выдохнула я.

Мне и до этого угрожали оружием. Однако в большинстве случаев оно было не заряжено, поскольку у владельца попросту не хватало денег на патроны, и потому он полагался только на то, что сможет хорошенько меня припугнуть, держа на мушке.

С сердцем не играют, это слишком жестоко.

– Я пообещала Элизе кое с кем ее познакомить, – с этими словами она повернулась к человеку в элегантном шелковом жилете, который сидел рядом с ней за столом, самодовольно развалившись на стуле, и с аппетитом поглощал пирог.
Он выглядел восхитительно. Пирог. Не человек, который его ел.

Можно ли представить себе более трагичную смерть, чем смерть от голода в Рождество? Едва ли…

... мое недоверие, подобно серой кошке посреди ночи, проснулось.

Иногда мне хочется начать новую историю со слов, что это был самый обычный день, похожий на любой другой до этого. Просто сама эта фраза очень хорошо звучит.

Но будем честны, ни один день не похож на предыдущий и не будет похож на следующий. Впрочем, это даже к лучшему.

Мистер Рид хотя и считался домоседом и редкостным скрягой, но он также был энтузиастом и очень любил все, что в той или иной мере относилось к техническому прогрессу.

Самое очевидное и при этом самое захламленное место в этом доме – мой письменный стол. Чтобы найти чертежи, злоумышленникам придется перерыть гору лозунгов за права женщин и документов о политологии. Вряд ли у них хватит терпения.

– Пожалуй, плесень в этом кофе скоро откроет собственный оперный театр, – пробормотала я, с отвращением отворачиваясь от полупустой кружки с уже остывшим напитком и отступая подальше от стола, где она стояла.

Круглый читальный зал был полон студентов, которые увлеченно читали, несмотря на довольно позднее время. Впрочем, ничего удивительного, учитывая, что нынешний семестр приближался к концу. Тихонько поскрипывали перья, шелестели листы бумаги, кто-то печально вздыхал.

Тогда я была убеждена, что это убийство, даже если мне никто не верил. У меня, конечно, не имелось никаких доказательств, но я чувствовала нутром, что тут дело нечисто. Видимо, у меня испорченное представление о хорошем времяпрепровождении.

Это было какое-то сюрреалистическое чувство: весь мир веселился и праздновал, а мы чуть не погибли и продолжали выслеживать опасного убийцу.

Улицы были такими серыми, как будто зима забрала все другие цвета. И все же именно благодаря этой серости я чувствовала, что сейчас вижу настоящий Лондон. Честный, безжалостный, без всяких прикрас.

Преимущество быть самостоятельной женщиной заключается в том, что она может делать всё сама, но не должна.