Цитаты из книги Lahvatab leek

Мы сидим на сыром песке, смотрим в разные стороны. Я прижимаюсь к напарнику плечом и бедром. Он наблюдает за джунглями, а мне досталась вода. Хороший расклад, потому что меня все еще преследуют голоса соек-говорунов, к сожалению, неспособные потонуть даже в неблагозвучном назойливом стрекоте. Проходит время, и я опускаю голову на плечо Питу. Чувствую, как его ладонь поглаживает мои волосы. - Китнисс, - подает голос он. - Нет смысла притворяться, будто нам неизвестны намерения друг друга. Может, и нет. Но и обсуждать это бесполезно. По крайней мере, нам это ничего не даст. А зрители Капитолия...представляю, как они припадут к экранам, лишь бы не пропустить ни единого слова. - Я не в курсе, какую сделку вы заключили с Хейтмитчем, но ты должна знать: он и мне кое-что обещал. - Ну разумеется. Ментор посулил напарнику спасти мою жизнь, чтобы усыпить его бдительность. - Следовательно, одному из нас он сказал неправду. А вот это уже привлекает мое внимание. Двойная сделка. Двойная игра. И только Хеймитчу наверняка известно, кто обманут. Я поднимаю голову и смотрю Питу в глаза. - Для чего ты сейчас это говоришь? - Чтобы напомнить, насколько разные у нас обстоятельства. Если ты умрешь, мне не будет покоя в Двенадцатом дистрикте. Ты - вся моя жизнь, - заявляет он. - Я уже никогда не нашел бы счастья. Мне хочется возразить, но Пит прижимает палец к моим губам. - Ты - другое дело. Не скажу, что придется легко, но есть люди, ради которых тебе стоит жить на свете. Тут он снимает со своей шеи цепочку с золотым медальоном. Поворачивает его в лунном свете, так чтобы я могла разглядеть пересмешницу. Потом касается большим пальцем потайной кнопки, совершенно не заметной прежде, и диск открывается. Оказывается, он полый внутри. На правой половинке - снимок мамы и Прим. Они радостно над чем-то смеются. Слева - Гейл, и на лице у него искренняя улыбка. Сейчас ничто не могло бы сломать меня быстрее, нежели эти три портрета. После всего, что я слышала считанные часы назад...Это удар ниже пояса. - Ты нужна родным, Китнисс, - произносит Пит. Родные. Мама. Сестра. Мнимый кузен. Замысел Пита слишком легко разгадать. Он хочет, чтобы однажды Гейл и вправду сделался частью моей семьи. Чтобы я победила и вышла за него замуж. Чтобы даже не сомневалась по поводу выбора. Пит задумал отдать мне...все. Я жду, когда он заведет речь о ребенке, ради следящих за нами камер, но этого не происходит. Значит, наш разговор не был частью Игры. Пит на самом деле искренне дал мне понять, что чувствует. - А я никому не нужен, - говорит он без нотки жалости к самому себе. Это верно, семья без него проживет. Поскорбит для приличия, так же, как и куча приятелей, но вполне продержится. Даже Хеймитч смирится с потерей - при помощи дополнительных доз алкоголя. Лишь один человек на свете действительно пострадает от этой невосполнимой утраты. И это я. - Мне, - возражаю я. - Мне нужен. Он с расстроенным видом набирает в грудь воздух. Готовится к долгому спору, а это нехорошо, это плохо, потому что разговоры о Прим и матери еще больше собьют меня с толку. И я закрываю напарнику рот поцелуем. Ну вот, опять это странное чувство. Так уже было однажды. В прошлом сезоне, в пещере, я целовала Пита, выпрашивая подарки у Хеймитча. Потом это происходило тысячи раз - и во время Игр, и потом. Но только единственный поцелуй затронул что-то в моей душе. Пробудил жажду большего. Правда, из моей головы тут же побежала кровь, и Пит уложил меня обратно. На этот раз нам ничего не мешает. Напарник делает еще несколько попыток заговорить - и наконец сдается. Внутри меня разгорается обжигающее чувство; оно разливается из груди по всему телу, по рукам и ногам, до самых кончиков пальцев. Жаркие поцелуи не утоляют - наоборот, распаляют желание. А я-то считала себя знатоком по части жажды и голода. Но здесь нечто слишком новое.

— Это тебе.
Я кладу подарок на ладонь и рассматриваю под солнцем радужные переливы на белоснежной поверхности. О да, я оставлю эту Жемчужину. Буду хранить ее до скончания нескольких отведенных мне жизнью часов. Последний подарок от Пита. Единственное, что я могу от него принять. Может быть, именно это придаст мне сил перед смертью.
— Спасибо, – благодарю я, сжав ладонь и невозмутимо глядя в глаза человеку, который стал моим главным противником, решив сохранить мою жизнь ценой собственной. И мысленно обещаю себе сорвать его планы.

У меня перед глазами встают изможденные тела ребятишек, лежащих на кухонном столе, пока мама прописывает родителям лекарство, которого им не добыть. Пишу. Теперь, когда мы богаты, она всегда заворачивает им с собой хоть немного еды. Но было время, когда она ничего не могла сделать, да и ребеночка приносили слишком поздно. А здесь, в Капитолии, люди блюют ради удовольствия вновь и вновь набить свои животы. Не потому что больны, не потому что еда испорчена. просто все так делают. Иначе и праздник не в радость.