Chłopiec z latawcem

В этом мире есть плохие люди, которые никогда не станут хорошими. Мне приходится давать нам отпор.

Жизнь - это поезд, займись своё место.

Точно так же он морщился, когда я в детстве падал, разбивал колено и принимался плакать. Как и теперь, причиной неудовольствия были мои слёзы.

Наверное, это несправедливо, но в один день иногда столько всего случается, что вся твоя жизнь меняется.

- Так, значит, когда пришел Талибан...

• То их встретили как героев.

Говорят, глаза - зеркало души.

Пусть превратится утро в ключ и упадёт в колодец,
Не торопись, красавица-луна, не торопись.
Пусть длится ночь и солнце не встаёт,
Не торопись, красавица-луна, не торопись.

Существует только один грех. Воровство.

Я проклят, мне некому поведать свою печаль.

... все в этом мире имеет свою стоимость. За милосердие надо платить, пусть цена и не большая.

Вот разошелся. Сдержаннее надо быть. Сказанного-то не воротишь. Теперь Рубикон перейден – и вряд ли ты выйдешь отсюда живым.

Одному в этом мире не выстоять.

Дети не книжки расскраски, их

And that's the thing about people who mean everything they say. They think everyone else does too.

...молодая женщина может не выйти замуж из-за одних только пустых сплетен.

...Мало того, что верхняя губа рассечена надвое, так из раны еще и вырван кусок ткани.
Вот это да. Теперь у меня заячья губа.

...Оставь нас, ага, - мягко сказал Хасан. Даже сейчас он обращался к Асефу уважительно. Меня поразило, как глубоко укоренился в сознании Хасана жизненный принцип "знай свое место".

– Как ты можешь называть его своим другом?
– Он мне не друг! – выпалил я. – Он мой слуга!
Неужели я и вправду так думал? Нет. Трижды нет. Хасан был мне больше, чем друг, больше, чем брат.

Как мог он все эти годы лгать мне, лгать Хасану? Вот я, маленький, сижу у него на коленях, он смотрит мне прямо в глаза. Существует только один грех. Воровство. Лгун отнимает у других право на правду. Это были слова Бабы. А теперь, через пятнадцать лет после его смерти, я узнаю, что Баба – сам вор, причем вор худшего пошиба, похитивший самое святое: у меня – брата, у Хасана – отца, у Али – честь.