Цитаты из книги Lohejooksja

Наверное это несправедливо, но в один день иногда столиков всего случится, что вся твоя жизнь меняется.

Маленький индус еще не осознал того, что британцы поняли уже давненько, а Советы познали в конце восьмидесятых: афганский народ любит свободу! Афганцы превозносят обычаи и не выносят правил. Бои змеев – прекрасный пример: запускай змея и бейся как сможешь. Правил – никаких. Удачи тебе, боец.

Ночью, лёжа с открытыми глазами рядом с мирно посапывающей Сораей, я слушал, как поскрипывает на сквозняке входная дверь, как стрекочут во дворе сверчки, и остро чувствовал всю пустоту бездетности. Она теперь всегда была с нами, в грусти и в веселье, даже любовные ласки были пропитаны ею. А уж поздней ночью она просто лежала между нами. Совсем как грудной младенец.

Забыть обо всем, обратиться в облако, улететь далеко-далеко, пролиться дождем над холмами...

Пустынная колючка благоденствует, а весенний цветок скоро умирает.

На войне обязательно нужно быть порядочным. еще более порядочным, чем в мирное время.

Всё-таки жизнь не индийский фильм. ... жизнь продолжается.... И нет ей дела до героев и героинь, завязок и кульминаций, прелюдий и финалов, жизнь просто неторопливо движется вперёд, словно пропылённый караван кучи.

Все, чего он добивался, за что боролся, все его планы и мечты свелись к этим двум чемоданам.

Что ж, в трудные времена, как сейчас, людям нужны выдуманные истории, чтобы отвлечься.

Прощаю? Как же так! Ведь воровство — основа всех прочих грехов. Убийца крадет жизнь, похищает у жены право на мужа, отбирает у детей отца. Лгун отнимает у других право на правду. Жулик забирает право на справедливость. Нет ничего презреннее воровства. Не отцовские ли это слова? Если Баба так легко прощает Хасана, почему он никак не может простить меня за то, что я другой, не такой, как он хотел?

- Дети - не книжные-раскраски. Их не выкрасишь в любимый цвет

Дети - не книжки-расскраски. Их не выкрасишь в любимый цвет.

Чаю земляки пили много. Сплетничали еще больше. За зеленым чаем с миндальным колчасом можно было узнать, чья дочка разорвала помолвку и сбежала с американцем, кто в Кабуле был парчами - коммунистом, а кто купил дом на скрытые доходы, продолжая как ни в чем не бывало получать пособие. Чай, политика и скандалы - неотъемлемая часть воскресного дня афганца на толкучке.

Танки проедут по тем самым улицам, где мы с Хасаном играли, и убьют тот Афганистан, который я знал, и положат начало кровопролитию, длящемуся по сей день.

Сыновья с отцами могут свободно говорить о женщинах. Но ни одна порядочная афганская девушка не станет расспрашивать отца ни о каком молодом человеке. Да и сам отец — особенно пуштун, для которого нанг и намус всегда на первом месте, — не будет обсуждать с дочерью достоинства моджарада, разве что парень попросил ее руки. И не сам попросил, а, как полагается, через отца.

Кто– то рассказал анекдот про Муллу Насреддина, все засмеялись. – Твой отец любил хорошую шутку, – сказал Кабир. – А ведь правда. Я с улыбкой вспомнил, что первое время даже американские мухи пришлись Бабе не по душе. Сидя на кухне с мухобойкой, он с отвращением смотрел на зловредных насекомых, суетливо ползающих по стене и с поспешным жужжанием перелетающих с места на место, а потом прорычал: – В этой стране даже мухи куда-то торопятся!

Прошлое впивается в тебя словно когтями, не оторвёшь

Мы молчим - и не потому, что нам нечего сказать. Просто мы понимаем друг друга без слов.