Цитаты из книги Гипнос

человеческое любопытство неистребимо

В некоторых людях страсть к познанию перевешивает все, ей уступает даже инстинкт самосохранения. 

Под сенью Хребтов Безумия остерегайтесь давать волю своему воображению.

Вдали, среди одиноких вершин, буйствовал свирепый антарктический ветер; лишь ненадолго усмирял он свои бешеные порывы; завывания его вызывали смутное представление о диковатых звуках свирели; они разносились далеко и в силу неких подсознательных мнемонических причин беспокоили и даже вселяли ужас.

Только недоразвитым умам свойственна поспешность, с какой они объясняют любую необычную и сложную для понимания вещь волей якобы сверхъестественных сил.

Что, если судьба в самом деле сохранила мне рассудок только для того, чтобы непреодолимо увлекать меня к концу, более жуткому и немыслимому, чем в состоянии придумать человек?

Но в жизни  случаются  такие  переживания,  что  ранят  особенно  глубоко, от них невозможно  исцелиться, рана  продолжает ныть,  а чувствительность настолько обостряется,  что  достаточно  оживить  в  памяти  роковые события, и  снова вспыхивают боль и ужас.

Частенько я, восхищенный и зачарованный, наблюдал необычные атмосферные явления; однажды это был поразительно правдоподобный мираж (первый в моей жизни): отдаленные айсберги вдруг обратились укреплениями грандиозных, немыслимых замков.

Иногда с его губ срываются бессвязные, лишённые смысла словосочетания вроде: «чёрная бездна», «резные края», «протошогготы», «пятимерные, наглухо закрытые конструкции», «мерзкий цилиндр», «древний Фарос», «Йог-Сотот», «исходная белая студнеобразная структура», «космический оттенок», «крылья», «глаза в темноте», «лунная дорожка», «первозданный, вечный, неумирающий» и прочие странные словосочетания.

Бурливый, слабо светящийся фон из облаков казался чуждым земным пространствам, тая в себе невыразимый словами намек на некую расплывчатую, бесплотную потусторонность и жуткое напоминание о полном одиночестве, пустоте и обособленности, о вековом мертвом сне этого нехоженого и непознанного южного мира.

Звёзд других спокоен взгляд, Всё поймут и всё простят, Только я, свершив свой круг, Прошлое напомню вдруг.

... Старцы пережили стадию техногенной цивилизации, однако отказались от неё как от неадекватной эмоционально.

Who, I wonder, after I am dead, if I am buried as the others were, will turn me over?

Во всем этом постоянно и упорно чудилась некая ошеломляющая тайна, обещание будущих открытий, словно между кошмарных нагих шпилей открывались зловещие врата в заповедное царство снов, где мрачные бездны таили в себе отдаленные времена, пространства, иные измерения. было трудно отделаться от чувства что встретился с некой злой силой - хребтами безумия, дальние склоны которых обрываются в проклятую бездну, край земли.

На пустынные вершины порывами налетал жуткий антарктический ветер, в его завываниях чудились иной раз живые ноты отчаяния;затрагивая какие-то подсознательные воспоминания, этот разноголосый плач будил во мне смутные страхи.

Несколько ученых попытались найти объяснение этому. Боги рассмеялись.

Скажу лишь, что однажды мой друг написал на листе бумаги желание, которое он не отважился произнести вслух, а я по прочтении написанного немедля сжег этот листок и опасливо оглянулся на звездное небо за окном.

Спи, дозорный, спи, мой друг,
И пусть светила вершат свой круг,
Когда заря сменит зарю,
Вернусь туда, где я теперь горю.
Другие звезды в свой черед
Украсят темный небосвод.
Они в космическую даль
Земную унесут печаль.
Пока я здесь, ты мне поверь,
Беда не постучится в дверь.

Меня стали восхвалять. Сейчас у меня репутация, которой я не заслуживаю, которую даже презираю.