Мы не провидцы – обычные люди. Самые обычные. Предвидеть гения, тем более научить гениальному, – нет, нам не по силам. Научить бы самому простому, банальному из банального, тому, что повторялось из поколения в поколение, что вошло во все расхожие прописи – вроде уважай достоинство ближнего, возмущайся насилием… Собственно, научить бы одному: не обижайте друг друга, люди!

- Ведь ты же себя принципиальной считаешь! Очень! Только вот тебя, принципиальную, почему-то в классе никто не любил!

- Как только кто-нибудь насморк схватит - ты тут же кидаешься мокроту у него из-под носа вылизывать, чтобы показать, какая ты благодетельница. Зачем это тебе? Да зачем, что ничем другим удивить не можешь. Ты умна? Красива? Характера настойчивого? Шарь, не шарь - пусто. А пустоту-то показной добротой прикрыть можно.

- Какие мы все разные...

Мы задумывались над смыслом жизни, а нас неволили - думай над равнобедренными треугольниками. Нам нравилось слушать Владимира Высоцкого, а нас заставляли заучивать ветхозаветное: "Мой дядя самых честных правил..." Нас превозносили за послушание и наказывали за непокорность. Тебе, друг Вася, это нравилось, а мне нет! Я из тех, кто ненавидит ошейник с веревочкой...

Легкость и простота – вещи неравнозначные. Проще существовать по руководящей команде, но, право же, не обязательно легче.

Обучать живых, нестандартных людей может только живой, нестандартный человек.

именинники на своих именинах всегда гости больше других гостей.

Мы с Иваном Игнатьевичем забыли дату рождения Гоголя, почему она должна остаться в памяти наших учеников? А ведь из таких сведений на восемьдесят, если не на все девяносто девять, процентов состоят те знания, которые вы, Зоя Владимировна, усиленно вбиваете. Вы и многие из нас… Эти сведения не каждый день нужны в жизни, а порой и совсем не нужны, потому и забываются. Девяносто девять процентов из того, что вы преподаете! Не кажется ли вам, что это гарантия будущего невежества?

Школа заставляла меня знать все, кроме одного — что мне нравится, что я люблю. Мне что-то нравилось, а что-то не нравилось. А раз не нравится, то и дается трудней, значит, этому ненравящемуся и отдавай больше сил, иначе не получишь пятерку. Школа требовала пятерок, я слушалась и… и не смела сильно любить… Теперь вот оглянулась, и оказалось — ничего не люблю. Ничего, кроме мамы, папы и… школы.

" Убитые уже не могут ни любить, ни ненавидеть. Но живые хранят их имена. Для того, наверное, чтоб самим ненавидеть убийство и убийц."

"Разве не все равно, каким путем убить жизнь — ножом, ядом или подлым словом"

"...черствый, как все счастливые люди."

"Для всех! Сво-боды?! Очнись, толпа! Подлецу свобода — подличай! Убийце свобода — убивай! Для всех!.. Или вы, свободомыслящие олухи, считаете, что человечество сплошь состоит из безобидных овечек?"

"... похоже, врожденный талант — оставаться среди людей одинокой..."

в неизвестном-то и прячутся неведомые удачи.

И не понимают, что ты паинька, сладенькое любишь, но мамы боишься, без спросу в сахарницу не залезешь.