Не такая, не такой

Когда тебе пятнадцать, любовь - это страх. Страх унижения, страх отвержения, страх непонимания. Ходишь под ее окнами, и боишься, и надеешься якобы случайно встретить. Дежуришь ночами, потому что все равно не уснуть, а тут есть надежда увидеть хоть мельком чувствуешь всепоглощающий ужас, когда она улыбается кому-то другому - неужели он успел первым, неужели она теперь потеряна?
Сам обжимаешься с другими, потому что с ними способен на пошутить, и обнаглеть, и развернуться во всю мощь харизмы. С ней рядом язык примерзает к нёбу, потеют руки и невозможно представить, что можно осквернить её теми мыслями, что между делом мелькают о других.
Когда тебе двадцать, любовь - это взрыв. Только что мир был предсказуемым и простым, у девушек была своя, вполне приземленная функция, но в принципе они были где-то на вторых ролях. И вдруг, в одно мгновение, все меняется.
Только она смысл. Только рядом с ней мир цветной. Хочется орать, бежать, взобраться на Эверест и спуститься в Марианскую впадину - только её достойно.
Да и надо потратить куда-то всю невероятную энергию, которая бурлит, клокочет и закручивается воронкой урагана в голове.
Когда тебе тридцать пять, любовь - это тепло. Общие вкусы, похожие мысли. Я поделюсь своим миром, ты поделишься своим, обменяемся накопленным опытом, расскажем о пройденном пути. Можно идти одному, но вдвоем - интереснее. Можно спать и одному, но вдвоем - уютнее. Можно все одному, но вдвоем - это выбор. Наконец-то ты рядом. Такая, какой всегда не хватало, от каких всегда отказывался. Теперь можно. И даже необязательно разговаривать. Молчать, оказывается, тоже хорошо.
Когда тебе сорок восемь, любовь это снова страх. Но теперь не за себя. Ты уже знаешь, на что способна бессердечная судьба. Как нежданно может повернуться жизнь. Просишь надевать шапку, звонить по приезду, сходить к врачу, потому что любая мелочь может оказаться тем, что отнимет её у тебя.
Непрерывная тревога, и сквозь нее, усилием воли, как способ справиться с беспомощностью и бессилием - забота под грузом обстоятельств.
Все, что казалось неважным, от чего можно было отмахнуться, списать на женские капризы - становиться первоочередным. Потому что ты знаешь теперь, что именно в капризах - её свобода рядом с тобой, её доверие и открытость. И хуже нет это утратить. Потому что следующей любви можно и не дождаться. Умирать, не любя - что может быть страшнее?

- Я хотела спросить, зачем тебе я?

Он даже остановился, хотя в этот момент его ладонь как раз сжала мою ягодицу, а язык обрисовал изгиб ушной раковины, отчего по телу прокатилась приятная дрожь.

— Странный вопрос… — он покачал головой. — Любить, конечно.

— Но почему? Я ничем не особенная! Почему ты продолжаешь за мной… Эй! — я вдруг вспомнила. Даже несмотря на его ладонь, так увлеченно и горячо мнущую мою задницу. Несмотря на то, что за время, что я формулировала вопрос, он уже нашел у меня штук пять эрогенных зон только на шее. — Ты ведь обещал отстать от меня! Ты не можешь нарушить свое обещание, ты же мужчина! — Я еще и юрист. Нарушать обещания так, чтобы никто не придрался — моя профессия, — и он накрыл мой рот своим, захватил в плен язык, атаковал своим и лишил меня дыхания, воли к сопротивлению и голоса.

— Мммм? — это все, что я могла сформулировать.

— Хочешь, чтобы я перестал? — поинтересовался Юл, рисуя кончиками пальцев узоры на моей ключице.

— Нет!

— Значит, пострадавшая сторона не имеет никаких претензий. Дело закрыто.

И не успела я ахнуть, как он подхватил меня на руки.

— Как называется то ощущение, когда не твоего круга, не твоего типажа, некрасивая, непафосная, вообще вся не такая, как нужно женщина вдруг начинает занимать все мысли? Готов убить любого, кто ее обидит, даже собственного сына. Когда она делает невыносимо глупые и жестокие вещи, больше всего хочется ее обнять и не отпускать. И что бы она ни делала — все поперек, но все в строку на каком-то высшем уровне?

— Любовь, Юл, — Альберт насмешливо отсалютовал мне бокалом, рванул пуговицы, расстегивая рубашку, взъерошил седую голову и тихо хрипло рассмеялся. — Добро пожаловать в клуб, друг.

Сижу, перевариваю.