Цитаты из книги Ночная Стража

Посыльный, вусмерть перепуганный младший лейтенант, никак не мог подыскать нужных слов, чтобы объяснить, что «безоружный горожанин» – это все-таки не самое точное описание здоровенного мясника с длинным крюком в одной руке и разделочным ножом в другой. Многие молодые люди записывались в армию только потому, что там давали мундир и отдельную койку. Такого обращения они никак не ожидали.

Редж вовсе не был идиотом. Просто его глупость имела строго ограниченное применение

... что ж, неприятности легче всего найти, если их ищет достаточное количество людей.

Они остались не потому, что хотели стать героями, это просто была их работа, которую они делали…

И были мертвые. И были… остальные. Пусть не мертвые, но спрятавшиеся где-то в собственных головах, потому что возвращаться им было некуда. Пыточное кресло ломало их снова и снова. Им уже никто и ничто не поможет.

Не ощущая ни малейшей вины, Ваймс достал нож и… сделал то единственное, что мог сделать. Никто даже не дернулся, не вздохнул.

К смерти, если только это не происходило с ними самими, они относились с философским спокойствием.

Не стал присматриваться, наблюдать и учиться, чтобы потом сказать: «Ага, значит, вот люди какие, ну и как нам с ними быть?» Нет, он сел и решил: «Итак, люди должны быть вот такими, ну и как нам их изменить?» Мысль, достаточно разумная для священнослужителя, но отнюдь не для стражника. Загорло взялся за работу с редкой въедливостью и упорством, но перевернул ее с ног на голову.

На территории Республики сосредоточились исключительно маловажные и незначительные объекты. Например, весь район скотобоен, а также масляный и сырный рынки. Здесь находились табачные лавки, свечные заводики, большая часть фруктовых и овощных складов, хранилища зерна и муки. Таким образом, республиканцы, лишенные столь важных вещей, как правительство, банковские услуги и средства спасения души, были прекрасно обеспечены всякой не стоящей упоминания ерундой типа еды и питья.

— Продажный человек в честном мире или честный в продажном — итог один. Мир плохо относится к тем, кто не принимает сторон. — Лично я предпочитаю середину, — сказал Ваймс. — Значит, врагов у тебя становится вдвое больше.

У каждого человека должно быть что-нибудь красивое.

Убийцы разбирались в тонкостях городских политических игр как никто другой, и если уж они исключили тебя из списка, значит, почувствовали, что твоя кончина не только спутает игру, но и разнесет в щепки всю доску…

Люди смотрят, но не видят. Все дело в том, чтобы помочь им не видеть ничего.

«Когда ломаемся мы, ломается все. Именно так все и работает. Ты можешь согнуть, а если сильно накалить, то можно согнуть в кольцо, но сломать нельзя. Если ломаешь это, ломается все до тех пор, пока не остается ничего целого.»

Отрывок из книги: Пратчетт, Терри. «Ночная стража.»

Песню глупую я петь! Песню петь, нога бежать! Почему я петь не знать! У меня вообще со стихами фигово!

Как только ты начинаешь относиться к людям как к измеряемым вещам, они лезут из-под линеек. То, что скоро охватит улицы, будет не революцией и не восстанием. Это будут простые напуганные люди. Именно так происходит, когда ломается механизм жизни города, колесики не крутятся и нарушаются все маленькие правила. А если это происходит, люди становятся хуже овец. Овца просто бежит; она не пытается укусить другую овцу.

– Мы не знали! «Не совсем так, – подумал Ваймс. – Мы не спрашивали. Запрещали себе думать об этом...»

...ты ходишь по городу с оружием, которым не умеешь пользоваться. А это еще хуже, чем уметь пользоваться оружием, но ходить без него.

- Доктор Газон посылает вам привет. А еще он очень просил поинтересоваться: как так получилось, что вы до сих пор никого не избили? — сообщила она, поставив ведро. — Он надраил три стола, вскипятил два ведра дегтя, нанял шесть женщин, чтобы те скатывали бинты… А единственный пациент, которого ему пока пришлось врачевать, страдал кровотечением из носа. Доктор говорит, вы его очень сильно подвели. - Передай ему в ответ сердечное «ха-ха-ха», — ответил Ваймс.